И со всей дури начала вырываться. Толкнула парня от себя прочь и замолотила руками, не глядя даже куда. Затем схватила швабру, что рядом стояла, и со всей дури припечатала по горбу помешавшегося от похоти Меркулова.
А потом, пока он был на мгновение дезориентирован, ломанулась из кладовки, но почти тут же замерла в шоке, взирая на стайку одноклассников, что стояли рядом с дверью и, разумеется, всё слышали, что творилось между мной и Толей.
Что он почти меня изнасиловал!
— Хэй, Арефьева, что уже все? — ржал Володька Патласов.
— Твой Меркулов оказался скорострелом? — складывался пополам от смеха Женька Болотников.
— Он хоть нашел, куда совать свою писюльку? Или ты до сих пор целка? — зубоскалил Денис Колокольников.
— Тебе понравилось, Арефьева? Что? Нет? Ну так давай мы тебе покажем, как надо жарко трахаться, м-м? — присвистнул Артур Бердников и ладонью сжал свой пах, плотоядно облизываясь.
Я же смотрела на этих чудовищ с полными от слез глазами и понимала, чему именно они радуются — моему разрушенному миру!
И я сорвалась с места, а затем метнулась прочь. Подальше от этих монстров. Чтобы не слышать крики Меркулова, бьющиеся мне в спину. Из школы скорее и под летний ливень, что сплошной стеной почти сразу смыл с меня пачкающие душу прикосновения.
И все бежала, бежала...
Пока окончательно не выбилась из сил у своего дома. Раздавленная. Опозоренная. Никому не нужная.
А спустя еще минуту выдохнула, когда сильное мужское тело прикрыло меня от всех тех отравляющих стрел, что летели мне в спину.
Или так мне только показалось? Ох, не знаю...
— Что вы... вы делаете? — отбивая стаккато зубами, очнулась я как от наркоза после того, как тяжелая металлическая входная дверь с грохотом закрылась где-то позади нас, а привычное аммиачное зловоние подъезда въелось в мои рецепторы, вызывая тошноту.
А до меня только сейчас дошло, где именно я оказалась.
Мамочки!
В состоянии шока и тотального отчаяния я и не заметила, как Игнат Лисс, словно бы по волшебству, вдруг вырос передо мной посреди улицы. Прижал к себе. И подхватил на руки, будто бы я весила не сорок пять килограмм, а в десять раз меньше.
И понес, давая мне возможность надышаться ароматом его тела. А там, в этом запахе было столько всего пугающего! Каюсь, в первые секунды я даже очаровалась всем этим термоядерным коктейлем из пряностей, теплого дерева, бергамота и еще чего-то такого сладкого, отчего у меня едва ли не потекли слюнки.
А после я пришла в ужас!
Да я не иначе как спятила!
— Несу тебя домой, — словно большой хищный кот проурчал мужчина мне на ухо.
— Сейчас же меня отпустите! — пискнула я, но Лисс только еще сильнее прижал меня к себе, заставляя утыкаться прямо в его пышущую жаром грудь.
Ох!
— Сейчас?
— Да! Н-немедленно! — скомандовала я, но тут же скисла. — Пожалуйста!
И вдруг мускулистые руки ослабили хватку, а меня все же спустили на бетонный пол лестничной площадки. Желейные колени, конечно же, сразу дали слабину, и я чуть покачнулась. Но меня поддержали и утрамбовали в стену, опаляя огненными ладонями в районе поясницы.
Пугая!
— Отпустите меня, — всхлипнула я.
— Кто обидел?
— Никто, — уверенно мотнула я головой, все это время опасаясь смотреть в пугающие глаза Лисса.
У него вообще был страшный взгляд. Такой с утра увидишь — заикой останешься. Исподлобья давящий, прямой, тяжелый — он словно бы пытался расплющить все на своем пути. В том числе и меня — маленькую букашку.
— А платье тебе тоже этот «никто» порвал?
— Упала, — поёжилась я, пытаясь прикрыться руками и поправить испорченное платье.
И так горько стало. Ведь оно, вот такое красивое у меня было единственное! Мама горбатилась в своем магазине, чтобы купить мне его на праздник уходящего детства и наступившей взрослой жизни. И вот так вышло — изгадили все!
Расплакалась. Не выдержала. Слезы просто потекли из глаз, а меня вновь уткнули в мужскую грудь, которая пахла преступным раем. Обманчиво прекрасно. Дурман для девичьих мозгов. Мама говорила, да! А я ее хорошо слушала и все правильно запомнила.