И будто бы в подтверждении моих слов парень кивнул и горячо меня заверил.
— Я больше в жизнь пить не буду, Анюта! Клянусь тебе!
И я почти сдалась.
Но именно на этом месте входная дверь хлопнула, отрывая нас от тяжкого процесса примирения. А спустя всего минуту на кухню вошла моя мама. По обыкновению бледная, замученная и чересчур худая. Но тут же вспыхнула при виде Меркулова и необычайно громко рявкнула:
— Ты еще сюда заявиться посмел, скотина? Думаешь, не узнала я, почему ты ночь под нашей дверью пьяные серенады пел? — а затем перевела на меня пустой взгляд и в приказном тоне отчеканила. — Собирайся, дочь, в полицию пойдет.
— З-зачем? — обескровленными губами прошептала я.
— Как это зачем? На твоего бывшего жениха заявление писать будем за попытку изнасилования. И нет, свадьбы не будет!
— Теть Оль, — попробовал рыпнуться Толя, но тут же получил жесткий отпор.
— Нет, я сказала! Только через мой труп!
Выпалила это и вдруг пошатнулась, хватаясь за косяк. А затем, как подкошенная, рухнула на пол в глубоком обмороке...
Глава 9 – С козырей
Игнат
— Игнат, я не разбираюсь в таких вещах. Читаю, но смысл ускользает из моей головы. Вы же честный человек, и я вижу, что вы хотите нам помочь. Но не могли бы вы мне как-то кратко объяснить все здесь написанное. Пожалуйста, — мать Ани теребила в руках бумаги и смотрела на меня добрыми, но совершенно тупыми глазами сельской буренки, хлопала ресницами и ровным счетом не понимала ни хрена.
Вздумай я ее обмануть, так это было бы проще пареной репы. Будь на моем месте человек чуть похуже, он бы так и сделал. Ведь я собирался, ни много ни мало, забрать у Ани все, что ей причиталось по праву рождения, а затем прописать ей пинка под зад. Но как-то это, что ли, совсем не по-людски.
Я ее поимею во всех смыслах, а в ответ ничего?
Так нельзя...
— Вы просили у меня гарантии того, что я не обижу вашу дочь, Ольга. Так вот — это они и есть. По этим документам после брака Аня унаследует от меня квартиру в центре Москвы, а также щедрое ежемесячное содержание на протяжении пяти лет. И еще я выделю ей сумму на развитие любого бизнеса, в которое она только захочет вложиться, будто то салон красоты, магазин с одеждой или еще чего-то, интересующее девушек. Как бы то ни было, но у вашей дочери будет все, для того чтобы жить и ни в чем не нуждаться.
— Вы святой человек, Игнат, — с придыханием прошептала мать моей будущей жены, а я едва ли не скривился, видя, как на ее глазах навернулись слезы благодарности.
— Ну что вы, — улыбнулся я.
— Нет! Вас сам господь бог нам послал, Игнат. А иначе бы моей девочке только и светило, что выйти замуж за того гадкого слизняка, как Меркулов. Это же надо — чуть Анечку не изнасиловал.
— Это был бы последний половой акт в его жизни, если бы он довел дело до конца, — пожал я плечами.
— И все же я считаю, что мы должны написать на него заявление в полицию, — заломила руки женщина, но мне уже не было дела до ее умозаключений.
— Поступайте, как хотите. Но учтите, Аня не должна знать, что я вам что-то об этом говорил. От вас сейчас требуется лишь выложить ей всю правду и наконец-то позволить мне о вас позаботиться.
— Это все так ужасно..., — покачала головой Арефьева, а я нетерпеливо хрустнул костяшками пальцев.
— Мы справимся.
— Но...
— Что?
— А что, если Меркулов не отстанет?
Я усмехнулся и покачал головой. Посмотрел на эту дурочку с изрядной долей сарказма, поражаясь тому, что она не способна даже свести очевидное с невероятным. Уж если эта я-ж-мать мне свое чадо за тридцать сребреников продала, то что говорить о каком-то там Толике?
Все в этом мире покупается и продается. Даже любовь. Особенно она.
— Я обо всем позабочусь, Ольга, — кивнул я, расплатился по счету и решительно поднялся на ноги.
А затем довел смеренную женщину до машины и отвез до дома. А уж там помог подняться на третий этаж, усиленно корча из себя доброго самаритянина. И уж было собирался отправиться по своим делам, как услышал из-за двери, в которую только что вошла Ольга Арефьева, ее дикий ор.