— О боже! — всхлипнула Аня и отвернулась, а я, игнорируя багровое от злости лицо бабуси и ее трясущиеся грабарки, шагнул к девчонке ближе и стиснул ее худенькие плечики.
— Аня, позволь мне тебе помочь.
— И сколько будет стоить твоя так называемая помощь? — рявкнула бабка, но я даже на нее не оглянулся.
— Я все организую, обещаю. Лучший паллиативный центр в стране, удобства, комфортабельную палату. У твоей мамы была тяжелая судьба, но позволь ей прожить это время спокойно, не думая о финансах. Дай это время и себе тоже. Взамен я ничего у тебя не попрошу — вот тебе мое слово.
Пиздел я, разумеется, знатно. Но так и овчинка стоила выделки.
Арефьева резко повернулась ко мне и, беззвучно рыдая, наконец-то кивнула. Доктор позади нас шумно выдохнул. Бабка взвыла, наивно полагая, что ее жалкие стенания могут как-то остановить мой напор.
Я разогнался. И уже не планировал тормозить. Но и устраивать подобные концерты просто так, без каких-либо последствий я уже не мог себе позволить. Без шансов.
Именно поэтому я попросил доктора проводить Аню к матери для обрисовки дальнейших действий, а вот бабку придержал, не давая ей и с места сдвинуться. А затем угрожающе потеснил к окну, где навис над ней скалой.
— Я смотрю, Надежда Ивановна, вы всеми силами пытаетесь укоротить жизнь своей дочери, м-м?
— Как ты смеешь...? — выпучила эта грымза на меня свои шарежки, но я только повелительно поднял руку, затыкая поток ее сознания.
— Значит так, кроме очевидного, либо вы ходите и молча сопите в две дырки, радостно улыбаясь, что я свалился на вашу голову праздничной пиньятой. Либо я просто упеку вас в психушку, как раздражающий меня фактор. Выбирайте, Надежда Ивановна. У вас на подумать ровно три секунды.
— Ты просто чудовище!
— Нет, ну что вы, — улыбнулся я, — я намного хуже. Хотите проверить насколько?
— Первое, — выпалила бабка, а я кивнул.
— Какой чудесный выбор! Но учтите, если я узнаю, что вы хоть где-то пытаетесь подорвать мои планы насчет Ани, так я вам обещаю — больше вы ее не увидите. Никогда. Ясно?
— Да.
— Обожаю умных женщин, — поиграл я бровями, отдал старушенции под козырек и наконец-то оставил ее дряхлое тело дрожать от страха и бессилия в гордом одиночестве.
И только я уж было хоть немного выдохнул, так очередная жопа не заставила себя долго ждать. В больнице нарисовался Анатолий, блядь, собственной незначительной субтильной персоной и любительница минетов, имя которой я так и не вспомнил.
Как же они все меня заебали!
Надо было скорее уже увозить Аню в Москву, чтобы процесс ее окучивания пошел как-то бодрее. А иначе мой член рискует отвалиться от неудовлетворения по этой маленькой целочке. Хотя я был уверен на двести процентов, что, трахнув ее несколько раз, запал мой неожиданно пламенный сойдет на нет.
Просто временное помутнение.
Но между делом доктор сообщил, что транспортировка Ольги назначена на завтрашнее утро.
На том и порешили, а затем отправились в обратный путь. Бабка демонстративно пошуршала на своих двоих, Аня увязалась за ней и ехать со мной обратно наотрез отказалась, чем выбесила меня невероятно. Гребаный Толя поплелся на приличном за ней расстоянии.
А я стоял и кипел, мысленно закапывая мечты о том, что хоть немного бы потискал сегодня Арефьеву в своей тачке. Возможно, даже поцеловал бы ее, чем значительно продвинулся к горизонтальной плоскости наших отношений.
Но облом, что тут скажешь.
Зато рыжая не растерялась.
Подошла ко мне со спины тихонечко и лисой пропела:
— Привет, Игнат.
— Привет, — кивнул я девице, рассматривая ее сиськи в низком вырезе полупрозрачной футболки.
— Хочешь меня? — облизнулась она красноречиво, а я скрипнул зубами.
Обернулся назад, убедился, что Арефьева скрылась за поворотом, и только тогда кивнул рыжей прыгать в машину. Долго уговаривать ее не пришлось.
А уже по пути в отель, подружка Ани вовсю мне отсасывала, призывно потирая себя ладошкой между ног. Будучи в номере, я дал ей знак раздеться полностью, что она поспешно и сделала, едва ли не повизгивая от восторга.