Очень, блядь!
Глава 10 – Баба Яга
Аня
Проплакала до самого вечера. Просто лежала и выла, не понимая, как справлюсь с этой новостью, что разорвала меня изнутри и опустошила.
Ничего больше не хотелось. Совершенно!
Толя еще этот лез со своими извинениями, будто бы мне было до них дело теперь.
Мама. Моя молодая и красивая мама больна. А ведь ей всего тридцать пять должно в августе исполниться. В таком возрасте люди не умирают, они живут на полную катушку! Радуются каждому дню, а не загибаются на наркотических обезболивающих.
Как я теперь без нее буду? Я одна не умею...
Мама — это самое родное, что у меня было. И теперь она уходила от меня. Ускользала. А я не знала, как ее удержать рядом, потому что невидимый, но жестокий враг уже все решил.
Он почти украл у меня ее!
Обессиленная, с опухшими глазами и сорванным голосом под конец этого долгого дня я встала с кровати только потому, что от голода меня затошнило. Потащилась на кухню, где выпила стакан ледяной воды, а потом хмуро уставилась на бабулю.
Она сидела за столом, заламывая руки, и бормотала какой-то бред.
— Ничего, Анечка, ничего. Еще посмотрим кто кого. Приедет твой папка и всех нас спасет. Должен он тебе. За все годы должен. Уж один раз дочь вырвать из лап чудовища он как-то пусть сподобится, а иначе я его на весь мир прославлю!
— Ба, ты чего такое говоришь? — прохрипела я, а старушка вздрогнула и уставилась на меня воспаленными глазами.
— Я номер-то нашла. Дозвонилась до его богадельни. Ответила какая-то секретутка, но я послание-то передала. Доходчиво! Теперь осталось только ждать, Анюта.
— Кому позвонила, ба? — вспухшим от горя мозгом я все никак не могла понять, о ком таком она толкует.
— Отцу, Аня. Отцу! Пришло время...
Какому еще отцу? Ой! А может, у бабули из-за стресса совсем разум помутился? Дед ведь наш уже давно почил, пухом ему земля. И дочери своей он никак не сможет помочь. Разве что на том свете встретить.
О боже!
Она ведь именно про это и толкует, да? Совсем ее это несчастье доконало, бедную.
Присела рядом со старушкой, обняла ее сухонькое, дрожащее тельце, да так мы и просидели несколько часов, думая каждая о своем. Бабушка все что-то бормотала, отчаянно тиская в руках кухонное полотенце, а я просто плакала бессильно.
А потом долго и муторно собирала маме необходимый скарб для переезда в хоспис.
Как прошла ночь и наступило утро, вообще не помнила. Спала ли? Сомнительно. Но только часы пробили девять раз, как в дверь нашу настойчиво позвонили. А затем и вовсе затарабанили так, что казалось, что еще немного и они ее просто вынесут с петель.
На Лисса, который должен был заехать за нами, это явно было не похоже.
Дальше же и вовсе начался какой-то сущий кошмар.
На порог к нам заявились какие-то непонятные люди. Коммунальщики? Приставы? Может, все вместе, не знаю. Но то, что они говорили, повергло нас с бабушкой в натуральный шок.
— Сколько это можно терпеть? — сердито выговаривала нам женщина, внешне похожая на Шапокляк. — Вы уже почти год по квитанциям не платите. Вы в курсе, вообще, что у вас долгов больше четырехсот тысяч накопилось? Кто это все платить будет? Я? Или, может, соседи?
— Но моя дочь..., — лопотала бабуля, держась за сердце трясущимися руками.
— Ваша дочь ответственный квартиросъемщик, и мы ее уже не раз и не два предупреждали, что если она долг не закроет, то мы выйдем в суд с требованием на ваше выселение.
— Но мы платили! — закричала бабушка и вся пошла багровыми пятнами.
— Сколько? — фыркнула женщина. — Мы вам можем предоставить все распечатки. За этот и прошлый год вы оплатили всего дважды и то сущие копейки! Все, с нас хватит. У нас есть постановление суда — выселить вас в течение двух недель из этого жилья.
— Но куда мы пойдем? — расплакалась старушка.
— А мне какое дело куда? — фыркнула бесчувственная работница служб и принялась дальше что-то строчить в своих актах, расхаживая по нашей чистой кухне в грязных ботинках.