— Еще и ругаетесь. Это вам чести не делает.
— Ладно, Аня, осади. Вернемся лучше к вопросу о благодарности. Хочешь отблагодарить меня за все, что я для тебя делаю? Тогда не выкай мне больше.
— Но как? — охнула я. — Вы же старше меня!
— Всего-то на одиннадцать лет, Ань, — фыркнул Лисс, а я ужаснулась.
Всего-то?
Да это же целая жизнь!
— Игнат, — заломила я руки.
— Ладно, тогда так: еще раз выкнешь мне, и я снова тебя поцелую. Договорились?
Лисс прищурился, а я активно закивала, не представляя себе, что буду делать, если он опять на меня набросится. Умру, наверное.
Но, слава богу, остаток вечера прошел на мирной ноте. Лисс отвез меня в кинотеатр: какой-то необычный, где кроме нас больше никого не было на огромном велюровом диване. Мужчина учтив, предлагал мне попкорн, напитки, всевозможные закуски и более не нарушал зону моего комфорта.
Лишь однажды кончиками пальцев заправил выбившуюся прядку волос за ухо, чем заставил ворох электрических мурашек бежать по моему телу и кусаться в неприличных местах. Сильно!
А после фильма Игнат отвез меня домой. Гнал по трассе на своей огромной черной фурии устрашающих размеров и болтал обо всем на свете. Я даже ему что-то отвечала, а он реагировал на мои ответы так, будто бы реально считал их интересными и остроумными. Слушал внимательно о моих литературных и музыкальных предпочтениях. Делился чем-то своим, что я на нервяке совсем не запомнила.
А еще все время бросал на меня такие жаркие взгляды, что, кажется, я превращалась в горячий хворост рядом с ним. И мне даже чудился треск костей, сгорающих в пламени его черных глаз.
Страшно.
А встать и уйти почему-то не могла. Сидела рядом с ним и с дрожащим сердцем ждала, что же будет дальше. Что он выкинет в следующий момент? Снова дотронется? Еще раз поцелует? Прижмет к себе, заставляя погружаться в чувственный наркоз от аромата его тела? Или провернет что-то еще более гадкое?
Ох, а ведь он может!
Зря я согласилась с ним на эту встречу. И что скажет Толя, когда узнает, что я ходила с другим мужчиной в кино. Пусть и несмотря на экран, ничего не видя и не понимая. Пусть не хотела это делать. Пусть жалела о своем поспешном решении.
Все равно — я стала предательницей.
— Приехали, — вырвал меня из ревущих мыслей голос Игната, а я встрепенулась, понимая, что мы уже притормозили у моего подъезда.
— Оу..., — криво улыбнулась я, а в следующий момент меня шибануло молнией от тех слов, которые вдруг зачем-то произнес Лисс.
— Знаю, ты не позволишь мне большего, но я хочу, чтобы ты была в курсе, Аня.
— Не надо, — инстинктивно прижала я ладошки к ушам, но все равно слышала его бархатистый, немного хрипловатый голос, что шептал мне на неприличном страшные вещи.
— Но я хочу, чтобы ты знала: целоваться с тобой — это лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь. Ничего слаще тебя я не пробовал, Аня. До сих пор руки дрожат, веришь? Вот смотри, мурашки бегут по коже даже, когда я вспоминаю, как это было. И башню рвет.
— Игнат, ну я вас прошу, — взмолилась я, вскидывая на него глаза, но тут же отворачиваясь, так как живот скрутило неожиданно резко, оседая между ног крутым кипятком.
А он вдруг улыбнулся так довольно, что я едва не хлопнулась без чувств.
— Сама напросилась, — усмехнулся он, — я ведь предупреждал, Анют.
И за шею меня на себя дернул резко, впечатываясь в мой приоткрытый рот сразу так, что уже некуда было деться. Только терпеть то, как его язык нагло и беспардонно хозяйничает у меня во рту. И что-то делает со мной такое, от чего плакать захотелось.
Навзрыд!
Оторвался наконец-то и облизнулся довольно, а я рукавом рот вытерла, дернула за ручку и вывалилась из машины, чувствуя, как по щекам слезы текут. Все потому, что не ощущала я гадливости от всего происходящего.
С Толей в каморке той пыльной — да.
А тут даже близко ничего.
Господи, какая же я бесстыжая!
А этому хоть бы хны на мои печали. Только кричит в спину весело: