— Ох, горе мне! — взвыла баба.
— Да что не так-то, я понять не могу? — вконец психанула я, искренне веря, что за меня порадуются, а не начнут выносить мозг.
Да за что, блин?
— А ничего, что ты золотая медалистка, Арефьева? — насупилась Зуева. — Тебе приоритет должен быть при поступлении и автоматом повышенная стипендия.
— Там таких, как я, воз и маленькая тележка понаехало.
— Ну точно, — фыркнула подруга.
— Вы на что намекаете? — удивленно воскликнула.
— Я вообще молчу, — отмахнулась от меня бабушка и промокнула покрасневшие глаза передником.
— Нет, вы договаривайте, раз начали, — я даже из-за стола подскочила, смотря на всех с укором. — Вы что правда думаете, что кто-то специально меня из списков выкинул, чтобы...? Так, стоп!
И замерла, закусив губу.
— Блин, как я сразу об этом не подумала? — охнула я. — Наверное, какой-то столичный богатей просто купил мое бюджетное место за взятку, да? А меня прокатили, как лохушку. И с койкой в общежитие также все было, скорее всего. Капец! И как я сразу-то не догадалась? Ой, дура!
— М-да, — покачала бабуля головой, — тяжелый случай. Клинический.
Но я ее не слушала, только заламывала руки и вновь возносила хвалу небесам за то, что ниспослал мне Игната, который обо мне позаботился. А то так и прозябать мне пришлось в нашем тухлом провинциальном городке до китайской Пасхи.
— Так, погоди, — прикусила губу, Зуева, — а жить-то ты где будешь?
— Ну, — пожала я плечами, — на первое время Игнат обещал, что найдет мне квартиру, а потом вопрос с общежитием решит.
— Найдет квартиру? — почти в унисон пропели Инга и бабушка, а я кивнула, не понимая, чего это они так на меня смотрят странно. Да и потом, что мне делать? На кону стоит моя дальнейшая судьба и будущее. Не то время сейчас, чтобы нос от помощи воротить.
А так Лисс сказал, что поищет мне жилье в непосредственной близости от института, чтобы мне на дорогу не тратиться. Короче, святой человек!
И я больше не хотела слушать причитания бабушки и терпеть неодобрительные взгляды Инги. Хотя в какой-то момент она и улыбнулась мне широко, а затем подмигнула заговорщически.
— В гости-то хоть будешь приглашать?
— Конечно, — кивнула я.
Так и полетели дни. Я потихоньку паковала вещи, которые мне могли бы пригодиться в новой жизни. Часто болтала с мамой по видеосвязи, которой стало намного лучше от той квалифицированной помощи, что она сейчас получала. А еще все чаще встречалась с Лиссом и все реже с Меркуловым.
Хотя из-за последнего и чувствовала себя виноватой, ведь Толя таскался за мной и предано заглядывал в глаза. А я так гадко себя ощущала, когда он говорил мне что-то, делился радостно последними новостями, а я совсем его не слушала.
И все чаще переписывалась с Лиссом в сети.
Да, теперь в моем телефоне был записан его номер под уважительным именем «Игнат Георгиевич». Он каждый день желал мне доброго утра. А вечером — сладких снов. А еще мы обсуждали с ним много всякого: музыку, литературу, кино, искусство и мои планы на будущее.
И я все чаще замечала, что засиживаюсь за полночь, строча ответы Лиссу и хихикая, словно дурочка. Бабушка несколько раз шикала мне, мол, мешаю спать. Но я лишь кивала ей, что больше не буду, а затем накрывалась одеялом и продолжала предаваться общению с мужчиной, с которым, на поверку, оказалось так легко и здорово.
Будто бы он был, не старше меня на целую жизнь, а сверстником. Совсем как Толя.
Кстати, о птичках. Меркулов все чаще стал мне намекать, что я при наших редких встречах, витаю где-то в небесах. Но это ладно. Уж кто пошел дальше, так это Зуева. Она вообще заявила мне уже на пороге первого сентября сущую околесицу:
— Боже, Арефьева, — обалдело захлопала ресницами подруга, — да ты влюбилась в него!
— В кого? — нахмурилась я.
— В своего столичного толстосума, в кого же еще?
— Ты чего такое несешь? — скривилась я, а сама внутренне за секунду вскипела. Кишки скрутило и прострелило нервной судорогой. Сердце до горла подпрыгнуло, и меня даже немного затошнило.