Я улыбнулась своим мыслям и покачала головой, на секунду представив себе бабулю, которая бы увидела вот этого мужика и стремительно выпала в нерастворимый осадок.
Нет, ну реально же похож!
Блин...
Или то был Серкан Чайоглу? Ай, они все на одно бородатое лицо...
Кивнула в последний раз незнакомцу и, обогнув блестящий дорогой танк на колесиках, потопала по своим делам дальше, совершенно выбрасывая из головы неожиданное столкновение.
А там и помчалась вприпрыжку до булочной, на ходу набирая на стареньком телефоне, экран которого давно покрылся паутинкой трещин, номер любимого парня. А он взял трубку после первого же гудка и сразу перешел к делу:
— Ну, ты сказала им?
— Ага, — рассмеялась я радостно, потому что грудную клетку распирало безграничное чувство любви и уверенности в светлом и пренепременно счастливом будущем.
— И как они отреагировали?
— Прикинь, думали, что я выхожу замуж по залету, — прыснула я в кулак.
— Что? Блин...
— Да, не бери в голову, они просто переживают за меня, — отмахнулась я.
— Но я ведь не такой варвар, Анюта!
— Они просто тебя не знают так хорошо, как я, Толь. Это нормально.
— Ну, да...
— А твои как? — рискнула я вернуть его вопрос.
— Отец в шоке. Мать пока тоже. Но они смирятся. А куда им деваться? Родители ведь в курсе, что я схожу по тебе с ума с первого класса и мечтаю, чтобы ты стала моей женой. Нет, они, конечно, попробовали артачиться, но я им напомнил, что они сами сыграли свадьбу сразу после школы. На то время мама уже была беременна моим старшим братом Мишкой.
— Они просто волнуются. Времена ведь другие.
— И мы другие, Анюта. И я, как настоящий мужчина, не позволю своей любимой девочке скитаться по институтским общагам, набитым пьяными отморозками. Еще чего, нет! Да и ты ведь со мной без штампа в паспорте жить не станешь, верно?
— В яблочко, Толь.
Мы еще немного поболтали с парнем. Построили планы на будущее, а затем решили, что прямо в понедельник после уроков пойдем в ЗАГС и подадим заявление. А там уж два месяца всего подождать, и мы станем одной семьей. А я — Анной Меркуловой.
Чудеса!
Вот и получилось, что я, улыбаясь от уха до уха, влетела в булочную, но почти тут же скисла. У окна, за мягкими диванчиками сидели мои одноклассницы. Самые популярные девочки, модницы и красавицы. И именно они были моей главной головной болью в стенах школы. Вечно язвительные и жестокие, эти гарпии не упускали возможности, чтобы макнуть меня головой в грязь.
Вот и сейчас не стали себе изменять.
— О, Арефьева! А я думаю, чего так старушатиной неожиданно пахнуло.
— Не будьте такими злыми, девочки, наша бабка Нюра просто за хлебом притащилась, — и в спину мне больно ударился звонкий смех, наполненный ядом. Но я лишь выше подняла голову и проверила, все ли пуговки блузки были застегнуты на шее, да перекинула за спину свою длинную, толстую косу, которая тут же тяжело ударила меня по ягодицам.
Я все стерплю! Их мнение для меня ничего не значит!
— Слышь, убогая, признайся, ты этими длинными юбками свои кривые ноги прячешь, да?
— Господи, ну что за уродливая кофта? Мои предки в прошлом веке и то одевались приличнее.
— Зашквар!
— Миксер мне в глаза...
Они все ржали надо мной и злобно улюлюкали, пока их не погасила стоящая за прилавком продавщица. А потом перевела на меня взгляд, полный сочувствия, и спросила:
— Что тебе, Нютка?
— Булку серого, теть Том, и улитки с маком три штуки, — прохрипела я, переживая не за оскорбления даже, к ним я привыкла, а за то, что посторонний человек стал свидетелем моей непрекращающейся травли. И моей беспомощности.
Стыдно за себя было. Я ведь ничего сделать не могла против подобного обращения. Только молча сносила оскорбления, уходя в себя. Вот и все.
— Спасибо, — кивнула я, когда булочница отдала мне пакет с выпечкой, и припустила в сторону выхода, ловя вдогонку последнюю насмешливую реплику.