И когда старый хрыч от радости едва ли не схлопотал сердечный приступ, принялся обрабатывать Ольгу Арефьеву и прицеливаться на брак с ее дочерью.
Я думал, что все будет просто. Я запудрю Анечке мозг за пару тройку дней, потом трахну ее и подсажу на себя, как на отборную наркоту. А после суну папаше под нос, диктуя свои требования.
Но пока получалось как-то все через жопу. А дальше и вовсе пошло под откос.
Стоило нам только подъехать к Москве, а затем покатить по ее шумным вечерним улицам, как Арефьева начала не на шутку так нервничать, заламывать руки и ерзать на сидении. А потом и вовсе запричитала, аки несчастная старушатина.
Ко-ко-ко...
— Игнат, а ты же снял мне квартиру, да?
Началось в колхозе утро! Я думал, что она чуть сообразительнее глиняного вазона, но нет. Извилины сумели постичь школьную программу, но на бытовые и жизненные аспекты мощности уже не хватило.
— Пока нет, Анюта. Но я в процессе.
— Что? — охнула она и прижала ладошки к алым щечкам. — Но где я жить-то буду?
— У меня?
— У тебя? — едва ли в шоковом припадке не завопила девчонка. — Но я не могу у тебя! Так нельзя!
Бла-бла-бла...
Пять минут она вещала о приличиях. О том, что она так не может. И не хочет. И вообще, блядь, так не принято, чтобы с парнем до брака в одном периметре замкнутом дышать.
Я похудел килограмма на три, отвечаю, пока силился не ржать над ее охуенными измышлениями. Просто пушка! Я тут раздумываю, как бы так трахнуть ее уже сегодня ночью. А она пургу несет про приличия и неудобства.
— Неудобно тебя стеснять, Игнат.
Неудобно срать на потолке! Остальное все путем.
Но Аньку уже было не остановить.
— Может, отель?
Пришлось вспомнить навыки актерского мастерства, которыми я овладел в третьем классе, когда две недели ходил в театральный кружок.
— Аня! — выпучил я глаза. — Ты меня и мое гостеприимство обидеть хочешь? Давай так: сегодня ты у меня переночуешь, а завтра мы тебе, вот тебе мое мужское слово, что-нибудь найдем. Идет?
— Точно? — прищурилась она, а я кивнул утвердительно.
— Анют, ну ты за кого меня принимаешь? — сделал я вид, что смертельно обиделся.
— Блин...
— Обещаю, что ты не пожалеешь, что согласилась, — клятвенно заверил я ее, не собираясь при этом блюсти свои лживые обещания.
Да только и Арефьева была не так проста. А в следующий момент и вовсе свернула мне мозг новым требованием.
— Что ж! Хорошо. Но я должна еще кое-что тебе сказать.
— Слушаю, Анюта.
— Игнат, раз уж мы решили попробовать... ну... встречаться, то... Я хотела бы, чтобы ты был в курсе моих условий. Я...
— Не стесняйся. Говори.
— Я не приемлю близких отношений.
— Что? — скривился я и едва ли не словил инсульт от таких заявлений.
Но Аня продолжила меня топить.
— Ну, точнее, до свадьбы. Для меня это важно! Понимаешь?
Хрена с два!
У меня задергался глаз.
И член!
— Не особо, — честно прохрипел я.
— Сейчас объясню. Так вот, для меня важно, чтобы мой мужчина полюбил меня просто за то, что я есть. За мой внутренний мир. За улыбку. За свет и тепло, которые я буду дарить ему. Просто за то, что мы есть друг у друга.
— Ань, я слегка растерян, — так сильно сжал я оплетку руля, что она жалобно скрипнула под пальцами и едва ли не лопнула.
Да что такое несет эта блаженная, черт возьми?
— Я хочу сказать, Игнат, что мужчины часто похоть путают с любовью. А я хочу, чтобы мой мужчина, ведя меня под венец, точно знал, что я не приемся ему, когда потеряю с годами внешний лоск. Когда мое тело наберет лишние килограммы и отечет в период беременности. Когда на лице с возрастом появятся морщины. Когда я перестану быть молодой и подтянутой девочкой и превращусь в женщину, которая выносила и родила своему мужу детей.