— Ах, не того ты человека выбрала себе в защитники, Анечка. Если бы ты только знала, какую змею пригрела на своей груди.
— Полегче, — предупреждающе осадил его Лисс, но это не возымело ровным счетом никакого действия.
Потому что мой отец вдруг озвучил очень странную вещь, на которую я совершенно напрасно не обратила внимания:
— Ты хотел, чтобы я тебя выслушал, Игнат? Что ж, я согласился сделать это, но с одним условием: я говорю с дочерью, а ты меня не перебиваешь, черт тебя дери!
— Валяйте..., — махнул рукой мой жених, давая тому добро продолжать.
А я сглотнула громко и нервно стиснула пальцами подол своего свитера, не зная, чего именно ждать от новоявленного папаши. Но, как меня и предупреждал Игнат, была готова к любой подлости...
— Анюта, дочка, позволь просветить тебя насчет того, с кем ты связалась. И единственное, что я прошу тебя сейчас сделать — это слушать меня и очень внимательно. Хорошо, девочка?
Я кивнула, хотя и не имела никакого желания сидеть тут и внимать потоку гадостей в сторону любимого мной человека, который фактически за волосы вытащил меня из дерьма и избавил от незавидной участи стать женой Толи Меркулова.
Я содрогнулась.
Боже, чтобы со мной было, если бы этот рыцарь в метафизических сияющих доспехах мне на жизненном пути не повстречался? Не знаю...
Я даже думать об этом не хотела.
А между тем Миллер ни в чем себе не отказывал.
— Итак, дочка, Игнат Лисс — стервятник. Самый, что ни есть натуральный и махровый. Два года назад он прицелился отжать подчистую наш семейный бизнес, который в тот момент испытывал значительные трудности. Это дело всей моей жизни, моего отца и деда. Когда предложение по слиянию от Лисса было отвергнуто, он не сдался и пошел другим путем. Варварским.
Миллер тяжело вздохнул, отер лоб белоснежным платком и продолжил.
— Расскажу тебе об этом чуть подробнее, чтобы ты все поняла. Итак, одна из моих компаний является крупнейшим в стране контейнерным оператором. И вот два года назад, дабы спастись от насильственного поглощения Лиссом и привлечь деньги, мы с отцом продали долю компании в тридцать процентов нашему давнему и проверенному деловому партнеру. Тот, в свою очередь, дабы выкупить этот кусок, взял кредит в банке. И все бы было ничего, если бы неожиданно его по выдуманной причине не засадили в тюрьму по наводке вот этого человека.
И Миллер кивнул на стоящего у окна Лисса.
— Кошка родила котят — это Игнат виноват? — фыркнула я.
— Слушай дальше, Аня. Банк, выдавший кредит нашему партнеру, внезапно и безосновательно потребовал от заемщика вернуть все деньги, опасаясь того, что он сядет далеко и надолго, а потом и вовсе объявит себя банкротом.
— Логично, разве нет? — оглянулась я на Игната, но тот только пожал плечами.
— Безусловно. Но на этом ведь странности не кончаются. Потому что, спасаясь от кредиторов, наш партнер решил рефинансировать долг, но уже в другом банке под залог своих акций и части моих, так что под угрозой оказался, контрольный пакет — пятьдесят один процент. Спустя всего несколько месяцев этот банк поступил точно так же, как и первый, а затем с молотка перепродал долговые обязательства Игнату Лиссу.
— Это бизнес, разве нет? — развела я руками. — Я в нем ничего не понимаю.
— А тебе и не надо ничего понимать, Анюта, — сжал свою трость Миллер с такой силой, что серебряная морда волка жалобно скрипнула. — Главное теперь в том, на что Лисс прицелился дальше, а именно: на наш зерновой терминал и мой главный актив — дальневосточное морское пароходство. Вот что ему по-настоящему нужно. Он запустил свои ядовитые щупальца везде и чинит нам препоны для нормальной работы по всем фронтам. И ты, Аня, для него в данном случае не любимая женщина, а лишь золотой билет к достижению его целей. А еще рычаг давления на меня, чтобы я сдался ему — без боя.
— Разумеется, — кивнула я.
— И мне бы не жалко было отдать все это в руки умелого управленца, но есть одно огромное «но», дочь моя.
— Какое же?
— Единственное, что интересует Лисса — это быстрая прибыль. Он раздробит мою империю на куски, а потом перепродаст ее заинтересованным лицам за бешеные деньги. Которых у меня уже не будет, чтобы спасти свое детище.