— М-м, — потянула я и сникла, ровным счетом ничего не понимая во всех этих многоходовочках. — Но позвольте спросить, при чём тут я?
— Я же сказал — быстрая прибыль с минимальными потерями! Благодаря тебе ему не придется биться со мной годами. И он заграбастает все себе, пока я жив. А ведь несколько лет назад он был почти никем — мелкая сошка. Думаешь, как он раскрутился так быстро? Инвестиции, честный заработок, приток иностранного капитала? О нет, милая. Игнат Лисс загоняет жертву, убивает ее, а затем наваривается на ее пышных похоронах. Это его кредо! Он и тебя сожрет с потрохами, когда ты будешь ему уже без надобности. Или просто даст пинка под зад и выбросит на помойку.
— Что ж, спасибо, что просветили меня на его счет, — натянуто улыбнулась я, не веря ни единому слову этого человека, что уже однажды запудрил мозги моей маме. А теперь и за меня взялся.
И все только за свои чертовы активы трясется даже на пороге смерти. На остальное ему плевать с высокой горы.
— Ты мне не веришь? Конечно, ведь Игнат уже провел нужные манипуляции с твоим мозгом. Зомбировал тебя. Но я все же расскажу тебе правду. Зная, что он рано или поздно, но отожмет у меня все, я суматошно принялся искать того, кому на законных основаниях мог бы передать то, что было честно нажито нашей семьей. Но у Лисса есть шпион в моем ближайшем окружении, и он нашел тебя первым. Только потому, что знает: я болен, и завещание уже написано. Осталось добавить в него лишь твое имя.
— Делов-то, — рассмеялась я, — мне от вас ничего не надо. Я отказываюсь от всех ваших этих бешеных миллионов, долей и баснословных капиталов. Где подписать, чтобы мои слова зафиксировали, м-м? А вы увидите, что после этого между мной и Игнатом ничего не изменится, а потому перестанете уже наконец-то лить на него помои ведрами. И извинитесь перед ним за все гадкие слова, что здесь наговорили. Ясно?
— Аня, Аня, Аня..., — покачал головой Миллер.
— Он и без вашей империи богат и успешен! — с пеной у рта отстаивала я своего мужчину, не сомневаясь в нем ни на минуту.
И перевела взгляд на Лисса, который все это время стоял у окна, сложив руки на груди, и улыбался.
— Ну, Артур Рудольфович, принимаете отказ дочи, да? — рассмеялся Лисс. — Ой, я прям так и вижу, как вы в гробу переворачиваетесь, когда все таблоиды и первые полосы газет начнут пестрить после вашей кончины заголовками: «Миллиардер и филантроп Миллер попытался на стадии беременности откупиться от своего единственного ребенка, а после, когда правда вскрылась, и вовсе лишил дочь законного наследства».
В ответ мой биологический отец только фыркнул и покачал головой, надсадно изрекая:
— Какой же ты гнилой, Лисс.
— Это я-то гнилой? А не вы ли собирались выдать Аню замуж за сына своего делового партнера, м-м? Или за отпрыска Либермана, который бы мог помочь вам...
— Заткнись! — заорал вдруг Миллер так громко, что я вздрогнула. — Ты, щенок! Ты пытаешься рейдерством отжать у меня все, что у меня есть, и еще смеешь рот тут свой поганый открывать! Да я тебя...
— Что? — обманчиво ласково улыбнулся Игнат. — Дадите кому-нибудь денежку, чтобы от меня точно так же избавились, как когда-то от Ани, м-м? А ведь она бы тут не сидела, если бы мать Ольги не спрятала от вас девчонку и не сделала ложные документы об аборте.
Миллера затрясло.
— Ольга сама хотела избавиться от беременности. Я просто беспокоился, все ли с ней в порядке после операции!
— Точно так же беспокоились, как это было с госпожой Колосовой, Андреевой, Скворцовой и Ильиной, м-м?
— Откуда ты...? — охнул мой папаша.
— И это ведь далеко не полный список тех, кого вы успели обрюхатить за всю вашу грешную жизнь, Артур Рудольфович? Вы были удивительно плодовитым, а ваш отец старательно подчищал за вами следы бесконечного блядтсва, дабы в свое время на состояние Миллеров не набежала толпа голодных ублюдков. И все бы было расчудесно, если бы ваш старший брат и его сын год назад не погибли в автокатастрофе. А вы больны и уже ни на что не способны...
— Я искал Аню и до того!
— Как же легко ложь срывается с ваших губ, папа, — прошептала я и поднялась на ноги.
— Доченька..., — протянул ко мне руки Миллер, но я только отвернулась и отошла к окну, туда, где стоял Игнат. И прижалась к нему, не в силах более терпеть этот фарс.