— Мам, — напряглась я, проходя к ней ближе и ставя на стол пакет с выпечкой, — тебе накапать бабушкиной успокаивающей настойки?
— Пф-ф-ф, — послышалось из-за спины ворчание старушки, а уже в следующий момент она, шаркая разношенными тапочками, покинула кухню, сетуя себе под нос, что воспитала плохую дочь, которая и внучку за собой на дно тянет.
— Что происходит, мама? — спросила я и закусила губу, но та лишь лучезарно мне улыбнулась, а затем потрепала по щеке и пропустила через ладонь мою густую косу.
— Анюта, а ты представляешь, я деньги нашла, чтобы тебе на выпускной платье купить.
— Что? — в моменте позабыла я обо всем на свете и даже на табуретке подскочила, так меня прошила радость. Ведь это была мечта под номером два в моем персональном списке на исполнение.
Я же и на выпускной идти не планировала, так как нечего было надеть. Думала, что просто на торжественной части выйду, получу аттестат и скорей домой, а там уж как-нибудь переживу, что такой важный момент в жизни каждого выпускника обойдет меня стороной.
Печально, но не смертельно, как говорится.
— Здорово, правда, доча?
— Мам, только не говори, что ты свои серьги для этого заложила, — скривилась я.
— Что? Пф-ф-ф, нет! Меня...
— Ну? — поторопила я мать с ответом, видя, как забегали ее глаза, словно бы она раздумывала, что мне соврать. Я так хорошо ее знала.
А в этот раз оказалось, что ошиблась.
— Меня на работе повысили, Анюта. И премию выписали.
— Так, может, мы сначала долги все закроем, а?
— Да черт с ними!
— Нет, ни черт, мам! Знаю я, сколько ты кредиток набрала, скоро есть в долг начнем. Нельзя же так!
— Ну, перестань, Аня, — в моменте сделалась недовольной мама и встала из-за стола, бредя до чайника и включая его кипятить воду, — я, может быть, впервые в жизни, что-то для тебя расстаралась сделать, а ты нашла причину, чтобы меня упрекнуть? Вот ты вся в свою бабушку — моментом наслаждаться не умеешь!
— Так вы из-за этого ругались?
— Ну да, — закивала родительница. — Я просто пытаюсь быть хорошей для тебя. И дать то, что недодала за эти восемнадцать лет, что так быстро пролетели.
Сказала и вдруг разревелась, как маленькая. Навзрыд!
А я к ней тут же бросилась.
— Ну, мам?
Каков итог?
Под бесконечное недовольное бурчание бабушки мы все-таки поехали на ближайших выходных из своего провинциального городишки аж в столицу за платьем на выпускной. Сели на скоростную электричку и в путь. Да еще и мою лучшую подругу с собой прихватили.
Ну а как? Ведь ее мнение всегда было для меня важным, так как Инга была мне близка по духу.
Ее так же, как и меня, травили в школе. За рыжие волосы, за нескладную фигуру и лишний вес. В конце концов, за то, что родители ее были кончеными алкашами, которые не могут одеть свою дочь во что-то приличнее, чем какие-то старые и поношенные тряпки.
И если я вывозила хотя бы мозгами, то Инга на фоне непрекращающихся стрессов, совсем в учебе скатилась и после девятого класса пошла учиться в местную «шарагу». На повара.
Это потом уже случилась ХОБА и Зуева за одно лето расцвела: у нее выросла грудь и сразу до третьего размера, округлились бедра, но при этом она основательно схуднула, а еще девушка наконец-то нашла применение маминой косметике, что с допотопных времен пылилась в серванте.
И сразу декольте стали смелее, юбки короче, а выходки подруги провокационнее. Тут же появился парень, и разговоры наши с ней плавно перетекли в горизонтальную плоскость. И хоть мне было до ужаса интересно, как ЭТО бывает, все же я не могла понять и принять многих моментов.
Краснела.
Бледнела.
И вообще, старалась поскорее перевести тему на что-то более приличное, нежели минеты, позы и сексуальное белье. Ужас! Разврат же какой!
Инга в ответ на мои закономерные реакции лишь звонко смеялась, а после устрашающе мне говорила неприемлемые вещи:
— Проснись и пой, Арефьева! С такими пуританскими замашками скоро и твой Толик налево посмотрит. Гляди, у него уже спермотоксикоз налицо.