Что меня спасало? Если бы я не спускал пар на стороне, то сто процентов уже давно бы ее завалил и выебал так, как это не раз делал в своих больных фантазиях.
Ну и приятный бонус — она одевалась реально просто отвратительно — бесформенные платья с рюшами, блузки из прошлого столетия и юбки едва ли не в пол. Если бы Арефьева еще и разгуливала по моей квартире в коротеньких шортиках и майках в облипочку, то я бы окончательно свихнулся и все-таки ее изнасиловал.
Сука!
Но эти ее косички. Томный взгляд на чистом, идеальном лице. Реснички, губки бантиком. И извечный румянец смущения.
От этого всего меня так штырило, что я уже не находил себе места. Нарезал вокруг этой целочки-недотроги круги, словно голодное животное, капал слюной, а тронуть не мог. Что там эти жалкие поцелуи? Она ведь даже себя потискать толком не давала.
А вообще, и правильно делала. Я бы на одних только прикосновениях совершенно точно не остановился, если бы разогнался как следует.
Поэтому и отрывался, как мог и с тем, что быстрее всего под руку подвернулось — с рыжей подружкой.
Признаться, я этого не хотел, но Аня будто бы специально подсунула мне ее под нос. И понеслось, ведь сосала Инга на твердую пятерку. Со вкусом. Жадно. И глубоко, как я и любил.
Ну и как бы зачем от молодого, сочного, на все согласного тела по доброй воле отказываться? Она предложила — я взял. Снял ей квартиру, устроил на работу для отвода глаз и почти каждый божий день ездил драть эту шлюху, потому что было невозможно.
Как представлял, что опять на взводе, неудовлетворённым к Ане сунусь, так аж пах судорогой скручивало. Вот и приходилось перебиваться.
Один раз даже эту девку с собой в командировку взял, чтобы всегда была под рукой «свободная касса». Хотя уже тогда понимал, что приелась она до оскомины. И каждый следующий перепихон с ней все больше и больше походил на сраную гимнастику.
Я. Хотел. Не ее!
Да и не трахал я никогда одну и ту же бабу так долго. Зачем? Если их вон сколько вокруг — поле непаханое.
А тут еще и давний друг, Серега Панарин, и по совместительству, партнер по бизнесу, так кстати под руку подвернулся. Пересеклись с ним в холле отеля уже под конец этой деловой поездки. Пришлось на ходу импровизировать и идти в ресторан. А когда я увидел, что мужчина хочет со мной о чем-то поговорить, то коротко приказал Инге:
— Иди потанцуй.
Когда она скрылась под жадным взглядом моего друга, то он не отказал себе в том, чтобы сразу перейти к сути:
— Теперь я понимаю, почему ты эту девку вместо своей невесты жаришь.
— Инга — это сыр-косичка, Серега, — многозначительно потянул я, — а Аня пока недоступный мне кабралес с голубой плесенью.
— Ладно, — подмигнул мне друг, — я не такой ценитель сыров, как ты, но...
Пожевал губу задумчиво, кинул жадный взгляд на Ингу и наконец-то завершил мысль.
— Отдай мне ее, Игнат. Или продай.
— Она тупая, как пробка, — пожал я плечами, пытаясь предупредить друга о том, куда он суется по доброй воле.
— Мне с ней не диссертацию писать, а трахаться, Лисс.
— Понравилась? — усмехнулся я.
— Красивая, спору нет. Фигура — отпад опять же. Прямо сочная кукла, молодая и не испорченная филлерами этими злоебучими. Таких в Москве еще поискать надо. Короче, хочу ее пиздец.
— Я подумаю, — улыбнулся я Сереге, а сам внутренне выдохнул, понимая, что все идет в высшей степени гладко.
Миллер под меня прогнулся. Я запустил свои щупальца в его империю везде, где только можно и нельзя. Аня скоро будет моей. Да, мне создали некоторые препоны по ее части, но уже было плевать.
Мне малодушно казалось, что три года с ней — это даже мало. А там уж посмотрим, может быть, я действительно захочу, чтобы именно она выносила моих детей и каждый божий день до конца жизни улыбалась мне своими невинными губами.
Которые я совсем скоро трахну.
Ой, пиздец...
У меня от этих мыслей даже в голове помутилось. И член снова в бой рванул, хотя я его вот только полчаса назад между ног Инги успокоил. А, нет!
Больше эти фокусы не прокатывали. Кончал, но удовольствия не получал. Так зачем мучиться, верно?