И Инга выполняла беспрекословно каждый его приказ.
— Разведи ноги на ширину плеч. Еще. Сильнее. Умница. Теперь нагнись ко мне. Колени не сгибай. Вот так. Оттопырь попку. Да, какая послушная девочка. А теперь открой рот и пососи мой член.
Послышался тихий, полный обиды всхлип. Но рот все же открылся, и вскоре хлюпающие звуки минета заполнили пространство, в унисон с протяжными стонами Сереги.
— Ох, ты ж, блядь, да! Соси у меня, детка. Глубже! Да, вот так. Еще! Пиздец...
Я же пока все это непотребство происходило, флегматично пил, курил и переписывался с Аней. Узнал, как прошел ее день, все ли у нее хорошо, никто ли ее не обижает и скучает ли она по мне.
Попросил ее прислать мне селфи.
Заторчал на нем минуты на две, охуевая с того, как сильно прямо сейчас ее хотел. Всю!
— Куда собралась, глотай! А-а-а, вот так, вот так... Глотай все! Да...
Когда Серега перестал стонать и материться от первого оргазма, то уже более покладисто приказал Инге:
— А теперь сними платье, — говорил, а сам в пару движений ладонью разжигал себя снова, затем быстро достал защиту, зубами разрывая пакетик, и уверенно раскатал латекс по стволу.
Осклабился пошло и скомандовал.
— Садись на меня.
— Игнат, пожалуйста! — все-таки расплакалась Инга, а я закатил глаза, видя ее убитый видок: растекшуюся тушь и опухшие губы.
И решил, что на сегодня хватит с меня кино. Допил свой напиток, затушил окурок сигариллы в пепельнице и зафиналил эту драму:
— Не зли этого дядю, Инга, и не заставляй его ждать.
И поднялся на ноги, уверенно направляясь на выход, как раз на том моменте, когда Серега уже сам потянул за руку рыжую и усадил ее верхом на себя, залетая в нее сразу и на всю длину. И набирая максимальный жесткий темп, прихватывая ее за волосы.
И заколошматил яростно, не обращая внимания на то, что Инга фактически на нем рыдала.
Всем было до звезды на ее печали. Один хотел трахаться. Второй — просто свалить.
Закрыл дверь номера за своей спиной, отсекая от себя звуки сношения двух тел, и тут же набрал Аню. Она ответила почти сразу, а я счастливо улыбнулся.
— Прости, если разбудил, малышка моя любимая, просто так хотелось услышать твой голосок...
Глава 20 – Белое платье, белая фата...
Игнат
Инга вернулась из командировки уже не со мной, а с Панариным. А я счастливо перекрестился, что сбросил с себя опостылевший балласт. Нет, эта неугомонная девушка еще несколько раз пыталась дозвониться мне и даже что-то писала, требуя разговора, но в конечном счёте летящей походкой зарулила в «черный список».
А я приехал в Москву, и целую неделю мучился гребаным целибатом, потому что Аню было трогать категорически нельзя, а на поиски новой любовницы у меня тупо не было временного ресурса по причине моей тотальной занятости. Нет, конечно, можно было бы вызвать первоклассную шлюху и отжарить ее как следует, но...
Во-первых, я не любил женщин такого сорта, ибо там в их «тазик», кто только «не сливал».
А, во-вторых, я как-то уже осознал, что пока на Аню не залезу, не успокоюсь по-настоящему.
Поэтому...
Как я спасался? М-да, стыдно признаться, но Игнат Лисс в свои двадцать девять годков позорно передергивал с утра в душевой, как сопляк в пубертате, с мыслями о том, как будущая жена однажды капитулирует и стыдливо раздвинет ноги, согласная на все.
Блядь...
Семь дней ада.
Сто шестьдесят восемь часов безумия.
И домой идти было страшно, потому что там была она — девственница, что заочно выпила мне всю кровь, а еще умела заводить меня до состояния невменоза от похоти всего лишь одной своей улыбкой. Такой нежной и такой...
Как объяснить?
Я же все видел и все понимал — она смотрела на меня, как на бога. И взгляд вот такой, как у бесконечно преданной собаки, все переворачивал во мне. Приручил ее, на цепь возле себя посадил, но стыдно мне не было.
Да и с чего бы?
За счастье, пусть призрачное и недолгое, но нужно платить.
В случае с Аней можно было с уверенностью сказать, что ей еще повезло встретить меня на своем жизненном пути. Сладенький папочка с ней бы так рьяно не носился, пытаясь выслужиться по всем фронтам, как это сделал я.