— Абсолютно.
Спустя же всего лишь час мы с Аней уже подъехали к старинной загородной резиденции, где должна была проходить наша свадьба и выездная регистрация брака. Я в последний раз крепко обнял девушку, поцеловал легко в ее нежные, чуть припухшие от слез губки, а затем отпустил.
Чтобы она упорхнула от меня собираться.
Я же отправился в другое крыло старинного особняка, где и для меня было уготован парадный фрак, стилист, фотограф и еще куча всякой свадебной ерунды, которые должны были помочь мне выглядеть достойнейшим образом и запечатлеть этот великий день на долгие годы.
Да только слишком быстро я освободился от обязанностей новоиспеченного жениха.
А потому решил, что всего одним глазком посмотрю на свою Аню.
Заплутал немного по витиеватым коридорам древнего строения, а потом наконец-то отыскал смежную комнатку, где можно было через специальное, стилизованное под старину зеркало беспрепятственно смотреть на нее.
На мою будущую жену.
А там...
Кино!
Польские, блядь, короткометражки.
И чеку у меня вырвало, как бы не соврать, за миллисекунду просто. Ибо там, в комнате, где проходило утро невесты, моя Аня была в одних лишь белоснежных, ажурных чулках на кружевном поясе, микроскопических стрингах и бюстгальтере, через который отчетливо проступали темно-розовые соски.
Пиздец!
Член колом встал. Яйца зазвенели. Мозг вытек.
А я все никак не мог перестать смотреть на точеную фигурку Ани. На ее длинные ноги, тонкие щиколотки, плоский животик, сладенькую попку и эту невозможно прекрасную грудь, которую хотелось как минимум сожрать. А как максимум зависнуть стояком между этих упругих, налитых полушарий и трахнуть девчонку таким образом, кончая ей на лицо.
Разум помутился.
А я, своим больным и опухшим от раздирающей похоти мозгом, вдруг понял, что если прямо сейчас не остановлюсь в своих фантазиях, то никакой свадьбы не будет. Я просто вломлюсь в комнату к Ане, выгоню из нее ее злющую бабку (на кой хер мы ее вообще уговорили сюда припереться?) и ее слабую на передок рыжую подругу, а затем просто вытворю какую-нибудь сущую дичь.
Грязную. Развратную. Охуетительную!
В башке со скрипом щелкнула последняя единственно трезвая извилина, и я наконец-то понял, что надо валить.
Срочно!
И буквально ломанулся прочь, снова и снова плутая по коридорам, пока не услышал позади себя томный, чуть хрипловатый голосок:
— Игнат, подожди...
Да, блядь! Инга.
— Свалила! — рявкнул я ей, реально ощущая, что капитально не в себе.
— Пожалуйста, я должна тебе кое-что сказать! Игнат, прошу тебя...
Тяжело вздохнул и кивнул на ближайшую дверь, сам не зная, зачем и почему.
— У тебя есть две минуты! — припечатал я жестко и зашел в комнату, зная, что рыжая следует за мной.
Прикрыл глаза, чуть повернулся к бывшей любовнице и требовательно поторопил ее:
— Время пошло...
— Я тебя люблю, Игнат, — выдохнула девчонка, порывисто подбегая ко мне и цепляясь пальцами за рукав моего пиджака, но я даже не потрудился стряхнуть с себя эти чуждые мне прикосновения.
Лишь флегматично приподнял одну бровь и выдал многозначительно:
— Как интересно...
— Что? — охнула Инга, а я улыбнулся.
— Это все или еще будут признания? — сдул я со своего плеча невидимую пылинку и в упор уставился на рыжую, которая смотрела на меня, словно преданный щенок.
— Я... просто...
— Ты просто решила, что придешь сюда, расскажешь мне басни о светлом и вечном чувстве, и я растрогаюсь до слез, так?
— Игнат...
— Или, возможно, захлопаю в ладоши и побегу отменять всю эту свадьбу, так как тоже невероятно в тебя влюблен, но просто не знал, взаимны ли мои восторги в твою честь?
— Это жестоко!
— Неужели? А я думал жестоко — это отсосать парню лучше подруги прямо у него в тачке. М-м, как считаешь? — форменно угорал я над корявой логикой Инги.
— Ты мне очень понравился! А Аня, она...
— Что, неужели сама виновата?
— Да! Именно так! — всхлипнула девчонка, отирая со щек соленую влагу. — Она бы на тебя никогда не обратила внимания, если бы ты ее банально не купил. Она называла тебя старым, отталкивающим и бесчувственным прилипалой, который путается у нее под ногами.