Что опасается это делать сам, потому что боится разочарования. Что ему страшно до чертиков быть отвергнутым. Что он просто человек, который натворил делов и теперь не понимает, как все исправить для той, что стала центром его вселенной.
Для меня!
— Ты моя путеводная звезда, Анюта, — шептал он, когда неделю спустя на лазурном берегу пальцы Игната осторожно ласкали овал моего лица.
А я слушала его, затаив дыхание. И...
Верила!
— Ты — мой космос! Ты — мое все! Ты женщина, от которой я хочу детей. Ты та, ради которой я буду нагибать весь этот мир. Слышишь? Лишь бы ты улыбалась...
Я его, конечно же, не простила...
Но когда он поднял меня на руки и понес в спальню, возражать не стала.
Лучше так, чем силой.
Я больше не была дурой. И прекрасно понимала, что, когда Игнату Лиссу отказывают, он не опускает рук, он просто тараном прет, пока не получит то, что пожелает.
Так я себя успокаивала, когда он алчно срывал с меня одежду. Нижнее белье. А затем и честь...
Глава 24 – Первая брачная ночь
Аня
В первый раз в своей жизни я хотела напиться до невменяемого состояния. Просто чтобы отрубиться где-то в начале пути, а потом хоба — и я больше не девочка. А это чертова первая брачная ночь осталась бы позади.
Но прикоснуться к алкоголю Игнат мне не позволил.
Еще с утра муж непрозрачно намекнул, натирая мою кожу солнцезащитным кремом, что устал ждать. Что, мол, и так дал мне больше времени, чем положено на горевания.
Слово-то какое — горевание! Будто бы у меня не мама умерла в самом расцвете лет, а заусенка на мизинце оторвалась.
Боже...
— Разве ты не видишь, как сводишь меня с ума? Неужели хочешь, чтобы мои мозги окончательно спеклись от любви к тебе, Анюта?
Вообще-то, было бы неплохо...
Но в ответ я только тянула губы в улыбке и словно послушная марионетка шла на заклание. Разочарованная в этом браке, в этом мужчине и в себе.
Хотя, если признаться честно, то обставил Лисс все красиво. Будто бы и вправду для меня старался: ужин на берегу океана при свечах и живой музыке, деликатесы на моей тарелке, сладкоголосые речи, тонна ванили и, разумеется, бесконечные признания в любви.
Мозгом я понимала, что он врет.
Сердцем — верила.
Так и воевала с собой перманентно, пока не стало слишком поздно.
В спальню Игнат понес меня на руках, а затем опустил на белоснежные простыни, принимаясь сразу же жарко целовать. Я, от страха и нервозности запредельной, попросила только об одном:
— Свет погаси... Пожалуйста!
Вот так, почти в кромешной темноте все и происходило. Но мне хотя бы не нужно было что-то корчить на лице в таком состоянии нестояния. Игнат сдирал с меня платье, попутно целуя жадно и жаляще каждый сантиметр открывшегося перед ним тела.
Урчал что-то довольно.
Рычал, когда его губы сомкнулись на моем соске. Потом на втором. Он мял мою грудь, что-то довольно шептал, когда обеими руками проверял ее тяжесть. Будто бы дрожал даже, когда стянул с меня трусики и коснулся сухих складочек между ног.
Потом зачем-то опустил голову мне между бедер.
И я ужаснулась!
Терпение на все это непотребство закончилось, и я со всей прытью запротестовала!
— Что ты делаешь?
— Хочу поцеловать тебя там, Анюта! — демоном порока шептал мне муж, но мне было плевать на его речи, желания и намерения.
Пусть делает свои грязные дела и проваливает!
— Нет! — жестко рубанула я и оттолкнула Игната от себя. — Не смей!
— Тебе понравится...
Мне уже не нравится! Категорически!
— Я не хочу! — артачилась я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы бессилия.
— Но ты ведь даже не пробовала.
— И не собираюсь!
— Анюта...
— Нет, я сказала! — припечатала я окончательно, отползая от Лисса по кровати как можно дальше.
А он за мной. Словно клещ — прицепился.
— Не бойся! Пожалуйста, дай мне показать тебе, как прекрасна может быть близость между мужчиной и женщиной.