А у меня перед глазами сразу образ Инги замельтешил. Ее белоснежные ляжки, между которыми жадно вколачивался Игнат.
Хлюп! Хлюп! Хлюп!
Боже, меня сейчас вырвет!
И пока я боролась с тошнотой и омерзением, мой муж не терял надежды меня изнасиловать. Ибо назвать то, что происходило между нами, как-то иначе язык бы не повернулся. Я не хотела его!
А он не видел, что я в ужасе от происходящего. Он просто брал свое. Вот и все...
Теперь я лежала перед ним полностью обнаженная и распятая, а Игнат, надсадно и сбито дыша, без конца целовал меня, то тут, то там, ласкал грудь и бесконечно натирал между ног. Без понятия, чего он хотел добиться, но спустя минут двадцать, его пробрало негодование.
— Маленькая моя, ну, расслабься хоть немного, прошу тебя. Я не обижу. Я буду самым нежным. Я буду лучшим...
Обманул.
Прошло еще четверть часа, и Игнат увлажнил меня между ног сам. А затем пристроил там свой орган.
В темноте я представляла его себе огромным. Нереально толстым. Устрашающим! Разрывающим меня изнутри.
Так оно и оказалось.
Муж медленно, словно бы издеваясь надо мной и смакуя мои страдания, проталкивался внутрь. Ранил. А сам стонал так, что у меня не было никаких сомнений — он наслаждается процессом на полную катушку.
Ему в кайф меня рвать!
Ему по барабану, что я захлебываюсь жгучими слезами.
— Ну же, — прошептала я, срывая голос, — давай...
— Анюта...
— Просто сделай это, ладно, — всхлипнула я, а Игнат окончательно потерял над собой контроль.
И сделал это так, как, по всей видимости, мечтал. А я...
А я лишь только и могла, что беззвучно орать, прикусив со всей дури ребро ладони. И ощущать стальной, раскаленный поршень, который врывался в меня, кажется, с каждым разом все глубже и глубже.
Таранил.
Имел!
Где-то спустя бесконечную вечность слепящей глаза муки, я начала тихонько скулить. А затем и подвывать, потому что Игнат все больше входил в раж.
Дышал глубже. Заводился сильнее. И все время твердил, как ему нравится.
Нравится меня трахать...
Трогать меня. Мять. До боли прихватывать. И впиваться в мой рот так голодно, что казалось, еще чуть-чуть и он меня просто сожрет.
— Девочка моя. Сладкая! Блядь, Анюта, любимая...
А я слышать его голос была не в силах, а потому просто потонула в своем горе. И пока Игнат в меня трамбовал свой член, я прогоняла в голове воспоминания о маме и обиду о том, что я в ее последние минуты не была рядом.
Я думала о многом. Я фантазировала себе, что не здесь. Не в этой комнате с человеком, которого любила, но который так подло меня предал.
А теперь как?
Как мне простить его?
Так, в этих тяжелых думах все и кончилось. Раз — и Игнат крепко выругался, а затем с довольным шипением зафиналил это издевательство.
Так я думала. Потому что почти сразу после он вознамерился тащить меня в душ. И вот тут-то мое терпение окончательно лопнуло.
— Игнат, нет! Я сама. Я стесняюсь!
Слава богу, до него дошло. Скривился, разумеется, недовольно, но потопал мыться в одиночестве.
А после уж я рыдала одна в душе. Тихонько, чтобы не показать, насколько несчастной я стала в эту ночь. Надеялась, что, когда выйду, муж уже уснет.
Но нет.
Стоило мне только скользнуть под простыню, как меня овили сильные руки. Прижали к горячему телу.
А я содрогнулась!
— Я устала, — шепнула я, опасаясь, что пытки продолжаться.
— Спи, — поцеловал меня в висок Игнат, а затем, спустя некоторое время отрубился.
А я...
А я проплакала всю ночь, чувствуя, как до жути пульсирует во мне почти невыносимое жжение между ног. И никуда от этой пытки не деться....
Вот так я, со слезами на глазах, и провалилась в сон, мечтая лишь об одном: больше никогда этого не делать — не заниматься сексом. Ибо это не мое!
Наверное, я какая-то фригидная.