У меня был чистый шок. Паника! И я изо всех сил обнимала своего любимого предателя, пытаясь навсегда запомнить, как это бывает прекрасно — просто принадлежать ему.
В этом состоянии я совсем не заметила, как муж поднял меня на руки. Как куда-то понес. Как опустил на прохладные шелковые простыни. Как начал неспешно раздевать в темноте.
Целуя...
Обнимая...
Поджигая во мне что-то, о существовании чего я совсем не догадывалась.
И вдруг я пораженно почувствовала, как грудь моя налилась тяжестью. Как хлынула горячая, вскипевшая кровь вниз живота, пульсируя там огромным огненным шаром. А я от всего этого, как струна, натянулась. Засучила руками и ногами, безмолвно выпрашивая освободить меня от незнакомого, но запредельного томления.
Сделать хоть что-то, чтобы сердце перестало стучать так оголтело за ребрами.
И Игнат сделал...
Как-то совершенно незаметно заполнил меня нежно и осторожно. Скользнул внутрь, вышибая из меня удивленный, полный наслаждения стон. А затем медленно, неторопливо задвигался внутри меня, все время целуя, наглаживая и распаляя.
Пока я не поняла, что на бешеной скорости несусь куда-то.
В рай?
— Игнат, я...
— Да, девочка, давай!
— Гос! По! Ди! — по слогам выстонала я, когда тело мое все-таки пронзил сокрушительный удар молнии, прошедший через позвоночник и врезавшийся мне точно между ног.
Туда, где все еще поршнем двигался член моего мужа.
Бах! Бах! Бах!
И с каждым новым ударом в меня, тело подкидывало все выше и выше чистое и концентрированное наслаждение. Такое сладкое. Такое запредельное. Такое запретное.
Рядом с ним...
— Игнат, — в последний раз прошептала я имя своего нежного мучителя, переживая нечто поистине чудесное.
— Люблю тебя! — зарычал супруг и содрогнулся, очевидно, так же, как и я, проваливаясь в чувственную нирвану.
Уже через минуту он спал. А я...
Я поняла, что должна дать нам еще один шанс на счастье. Иначе просто сдохну без этого мужчины.
Я ведь поклялась любить его в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас...
Глава 26 – Глупости
Аня
В Москву мы вернулись в положенный срок. Остаток дней медового месяца провели все там же — на белоснежных песках райского острова, затерянного в лазуревых водах индийского океана. Я буквально заставила себя словить подобие амнезии, забыть все то плохое, что было между мной и мужем.
Забыть Ингу.
Забыть свадьбу, что принесла мне столько боли.
О маме забыть не получалось, но я хотя бы не оплакивала ее кончину нон-стопом, а с тихой грустью пришла к пониманию, что там, на небе или в другом мире, ей лучше. Ей больше не больно!
Мне предстояло лишь по приезду в столицу помянуть ее светлое имя и радоваться, что она была в моей жизни, пусть и недолго.
Я позволила себе отпустить все, что меня обременяло. И вдруг с удивлением обнаружила, как круто изменился мой мир.
И мой супруг.
Он буквально сиял рядом со мной начищенным до блеска медяком. Что-то вечно рассказывал взахлеб. Почти перманентно прикасался, гладил, целовал. Говорил, как сильно он меня любит.
И все было бы у нас прекрасно и замечательно, если бы не одно жирное «но».
Секс.
Нет, не подумайте, мне нравилось заниматься с Игнатом любовью — медленной, жгучей, чувственной. Когда тело к телу и душа поет от близости. Когда наслаждение граничит с безумием. Когда, кроме нас и звуков единения тел, в темноте спальни больше ничего нет.
Ничто не отвлекает.
Ничто не перетягивает на себя внимание.
На райском острове все так и было.
Но вот мы вернулись в промозглую Москву. Прошла одна неделя нашего брака, а за ней и вторая. Наполненная нежностью. Пропитанная светом.
А затем Игната куда-то понесло, непонятно зачем и почему. Все вроде бы было прекрасно...
Пока не прозвенел первый звоночек.
Это было идеальное воскресное утро, когда за окнами еще только-только просыпается ленивое зимнее солнце, щурится на один глаз и заливает своим тусклым светом спальню.