— Ты с ума сошел, Лисс! — хрипло выдавила я из себя.
— Сошел, да, — чуть прикусил он мне мочку уха, — от любви к тебе.
— Боже..., — снова, как заведенная, бормотала я.
— Нравится-то хоть? Это «Бентли», Анюта. Последняя и самая нафаршированная модель. Таких в Москве всего пара штук наберется. Считай, что эксклюзив.
— Спасибо, но...
— Что?
— Зачем она мне? У меня ведь и прав нет. Да если бы даже и были, то я за руль такой дорогущей летающей тарелки никогда бы не села. А вдруг поцарапаю где-нибудь или, не дай бог, разобью.
— Куплю новую...
— Но...
— Ты достойна самого лучшего, детка. А права я тебе сделаю, не переживай, — двумя пальцами за подбородок развернул он к себе мое лицо, — и водить лично научу. Шумахер будет нервно курить в сторонке.
— Игнат..., — настороженно облизнулась я, видя, как стремительно его губы приближаются к моим.
— Люблю тебя, маленькая моя.
— И я люблю, но..., — выдохнула я, чувствуя, что плыву от его близости и разящего раскаяния.
— Мы всех победим, Ань. Всех, слышишь? И моих внутренних демонов. И твоих тоже...
В том дурмане, в который меня закутал муж, я не поняла смысла, сказанных им слов. Я вообще, словно послушная марионетка, пошла за ним, покорно склонив голову. И снова позволила быть любимой, счастливой и нужной.
— Ты хочешь сейчас? — где-то в полубреду попыталась я возражать против того притяжения, что уже закрутило нас в урагане чувств. — Но на дворе же белый день.
— Мы задёрнем шторы, Анюта. Я так по тебе соскучился...
И мы снова были вместе. А Игнат был таким внимательным и трепетным любовником, что все былые обиды и недопонимания ушли на второй план. Забылись. Остались только мы и наше счастье — одно на двоих. Терпкое. Жгучее. Вечное...
Я в это верила! Потому что видела собственными глазами, что муж старается для меня. Что он меняется. Что он сам себя изнутри ломает — принципы, установки и мораль — лишь бы мне было комфортно и спокойно в этих отношениях.
Это любовь! Она многое перекраивает в людях. Мотивирует. Делает лучше. Дает понимание, что важно в этом мире, а что вторично.
Нет, конечно, Игнат еще пытался что-то поправить в нашей сексуальной жизни. Но теперь уже не так нахально и нахраписто. В последующие месяцы нашего брака он вроде бы как ненавязчиво подсовывал мне под нос распутно-неприличное нижнее белье с намеком, чтобы я все это безобразие на себя надела, а он снял.
Но я только посмеялась над этими неуместными потугами супруга.
— Игнат, ну это же и смех и грех, честное слово, — покачала я головой и отложила подаренную срамоту обратно в коробку.
А Лисс только посмотрел на меня понимающе, улыбнулся и кивнул, принимая себе за свершившийся факт, что меня, как распутную женщину я обряжать не позволю. И это не обсуждается.
Позы тоже еще эти...
Муж как-то пытался склонить меня к тому, чтобы я приняла коленно-локтевую и позволила себя взять именно в таком виде. Но я решительно отвергла это безнравственное предложение. Я ведь не какая-то течная сука!
Потом еще мы пару раз пробовали, чтобы я была сверху, но я сразу же теряла настрой и возбуждение, до того горящее огнем, быстро сходило на нет. Я совершенно не понимала, как мне двигаться, хоть Игнат вроде бы как доходчиво все мне объяснял и терпеливо направлял.
А я тухла — возня же!
Я чувствовала себя нелепо и все время думала о том, что он в темноте может увидеть, как туда-сюда трясется моя грудь. Уф!
Короче, такое себе удовольствие. Никакое!
Были еще множество вариантов поз, но все они забраковались мною. Мне нравилось, исключительно, когда я лежала на спине или на боку, а супруг активничал. Сама мысль проявлять инициативу меня капитально расхолаживала.
Порой до такой степени, что я неделями потом не хотела заниматься любовью.
Бр-р-р...
Ну и все. Рано или поздно, но Лисс оставил свои попытки привнести что-то новое и экстравагантное в нашу постель. До него наконец-то дошло, что мне нужно, как и в каком количестве. И вот тогда-то все устаканилась. А я полностью расслабилась, чувствуя, что мы нашли свою гармонию.