— Это было ее последним желанием, — пожала я плечами, с ломотой в сердце смотря на то, как супруг нежно тискает мои пальцы. И целует их так трепетно, что мне вновь захотелось разреветься в голос.
— Бред какой-то...
— Наверное, после смерти мамы и из-за болезни она совсем сдала. Ну, знаешь, когда старческий маразм и все такое..., — пожала я плечами, не понимая, как объяснить последнюю волю умершей женщины.
— Ладно. Хорошо. Я понял. Тогда я выделю тебе машину и все организационные вопросы возьму на себя. И не спорь!
— Я хочу похоронить ее рядом с мамой, — всхлипнула я, — ее тело не должно покоиться где-то в сотнях километров от последнего, оставшегося в живых родного человека.
— Не вопрос. Я все сделаю.
— Спасибо тебе...
Обняла я мужа, и наши губы соединились в мягком, ласковом поцелуе, от которого стонущее сознание будто бы утешительно завернули в теплый кокон света и любви. И укачали, обещая, что все будет хорошо.
— Аня..., — прошептала Игнат, оглаживая мои щеки слегка шершавыми пальцами.
— М-м?
— Не плачь, пожалуйста. У меня душа болит, когда я вижу, что тебе больно.
— Мне не больно, Игнат, — покачала я головой, — мне грустно. И очень тоскливо. Ведь больше родных у меня не осталось. Отец не в счет, он далекий и посторонний мне человек. Считай, что чужой.
— А как же я? — криво улыбнулся муж, а ему в ответ.
— Только ты и остался..., — кивнула я, — если еще и тебя не станет, то я банально не выдержу. И сломаюсь. Понимаешь? Ты ведь не просто мой любимый супруг.
— Нет?
— Нет, — покачала я головой. — Ты мое всё! Как солнышко, без которого я завяну и умру...
— Иди сюда, глупая, — сграбастал меня в свои объятия Лисс, а я прижалась к нему крепко-крепко и выдохнула, уверенная, что нужна и любима.
И это не изменится.
Мы наших общих демонов вместе победили. И теперь жили душа в душу, наслаждаясь семейным счастьем. Мой мир сузился до любимых занятий. Днем я скрупулёзно училась, а все оставшееся время посвящала Игнату. Он стал моим хобби. На нем я опробывала новые рецепты. Вязала ему свитера и теплые носки. Лично выглаживала до идеального состояния его белоснежные рубашки.
И не могла им надышаться.
А он, приходя домой и обнимая меня, давал уверенность в том, что я все делаю правильно. Мама с бабушкой всегда мне говорили, что мужчина никогда не уйдет от женщины, которая совьет для него удобное гнездышко, где пахнет домашней едой. Где тихо. Где спокойно. Где всегда выслушают и всегда поймут. Где поддержат.
Где искренне любят!
— Собирайся, Анюта. Я пока вызову тебе машину и приставлю к тебе человека, который разгребет все юридические вопросы.
— Спасибо еще раз, — кивнула я, — а ты лети, работай, занимайся делами. И не волнуйся за меня, пожалуйста, я со всем справлюсь.
— Я в этом даже не сомневаюсь. Ты у меня сильная...
Таким образом, уже спустя час я ехала в сторону своего родного городка, где провела все детство и юность. И где познакомилась со Игнатом.
После бумажной волокиты в морге меня все-таки допустили к телу бабушки, чтобы попрощаться с ней и в последний раз сжать ее сухонькую ледяную руку. Поплакать. И вспомнить, сколько счастливых моментов мы вместе прожили.
А теперь она лежала на казенном жестяном столе. Осунувшаяся, с заострившимися чертами лица и совсем не была похожа на мою любимую бабушку.
Словно и не она вовсе, а так — мираж...
И сердце в оцепенении молчало, не в силах рыдать, скулить и корчиться от боли. Оно билось ровно, пока его хозяйка пребывала в шоке.
Слез больше не было. Только руки отчаянно тряслись. Это ведь тяжело так стремительно потерять всех, кто всегда был рядом.
Бах — и пустота.
И только благодаря Игнату Лиссу я еще дышала. Несломленная всеми этими ужасами реальной взрослой жизни...