А я не могу удержаться и улыбаюсь ей от души. И плевать, как это выглядит со стороны.
Глава 12 - Наследственность
Мир
Выхожу на крыльцо в распахнутой парке и закуриваю.
Я добился своего. Она согласилась. Но нужно ли мне это? А ей? Не думаю...
Зная её доброе сердце, со стопроцентной уверенностью могу сказать, что Малявка меня просто пожалела.
От осознания этого факта на душе как-то паршиво.
Меня нужно жалеть? Да вроде нет. Я доволен своей жизнью. Деньги есть. Друзья тоже. Любви не ищу, в отличие от Мара, который был просто зациклен на своем "Котёнке". И только воссоединившись с ней, стал по-настоящему счастливым.
У меня такой любви никогда не было, нет и не будет. Мне не надо. Я одиночка по жизни. Спасибо родителям.
Невольно бросаю взгляд на соседний участок. Оттуда доносятся громкие голоса и музыка. Это совсем не тоже, что и у Каримовых. У них семейный праздник, у этих - обычная пьянка.
Поднимаю глаза к небу, выдыхая сигаретный дым.
Надо зайти.
Пересиливая себя, забираю увесистый пакет с продуктами и шагаю в сторону ворот. Забор покосился. Калитка давно не закрывается. Но хозяевам на это все равно.
У них другие заботы.
Захожу в дом. В нос ударяет отвратительный запах перегара, смешанный с запахом сигарет и ещё чего-то убойного.
Не дожидаясь разрешения, открываю во всем доме окна. Свежий, спасительный морозный воздух бьёт прямо в лицо, вырывая из этого ада.
Дышу, пытаясь взять себя в руки. Разворачиваюсь, проходясь взглядом по присутствующим. Меня бы даже не заметили, если бы не холод, который пробирается им под одежду.
- Эй! - кричит дядя Володя, глядя на меня пьяным взглядом и, кажется, даже не узнавая. Он здесь завсегдатай.
- Есть претензии?! - Гаркаю на него, оскаливаясь.
- Альмир, ты чтоль? - Идёт на попятную, не решаясь спорить.
То-то же!
Вообще, вся пьянь деревни всегда собирается здесь. От них я и тумаков получал прилично, пока не повзрослел и не начал давать сдачи.
Однажды меня один из них избил так сильно, что я еле оклемался. Его уже давно нет в живых. Уснул где-то в подворотне зимой и замёрз насмерть. Но я до сих пор помню его разъяренное лицо. А все потому, что, по его мнению, какой-то сопляк решил с ним попререкаться. Мои родители даже не попытались меня тогда защитить. Приходил в себя сам.
Марат - единственный, кто знал об этом. Потому что я пару недель просто не выходил из дома. Но тогда категорически отказался от медицинской помощи, которую он предлагал вызвать. Хватало того, что родители постоянно грозились сдать меня в детдом. А так врачи точно настучали бы в опеку об этом инциденте, и меня забрали.
Но я не хотел.
Наверное, каждый ребенок в душе надеется, что родители его любят, и нет нигде места лучше, чем рядом с ними.
Сейчас я точно могу сказать, что это ошибочное мнение. Ни один ребенок не заслуживает жить в таком аду. Но тогда я делал все возможное, чтобы остаться с ними.
Когда стал постарше, было уже легче. И от бати стало меньше прилетать, и мое слово стало иметь вес в этом доме. Но любви от этого ко мне не прибавилось. Да и я, пожалуй, к этому моменту понял, что мне это и не нужно. От них точно!
Но были еще Каримовы рядом...
От них я получал любовь и заботу, несоизмеримую с тем, что давали мне мои родители. Это была какая-то другая любовь. Чистая и светлая. Я тянулся к ней, как растение к солнцу.
И когда выяснилось, что тете Лиле нужна срочная операция на сердце, я, не задумываясь, тоже пошел с Маром устраиваться в частную военную компанию. И рад, что смог внести свой вклад в ее лечение, хотя об этом никто не знает, кроме него. Я попросил не говорить, чтобы они не чувствовали себя должными мне.
Это было сделано для того, чтобы хоть немного отблагодарить тех, кто, по сути, заменил мне родных. И хотя мне там повезло гораздо меньше, чем Марату, который за все время службы не получил ни единой царапины, а я с двумя осколочными на плече и на бедре еле выкарабкался. Но ни о чем не жалею.
За жизнь такого замечательного человека и не страшно умереть.
Неосознанно тру место ранения через одежду, кидая взгляд ещё на одного, который с зажженой сигаретой уже засыпает, уложив голову на стол.
Протягиваю руку и вытягиваю сигарету, кидая на улицу через окно.
Дотягиваюсь до телефона, с которого гремит музыка, и вырубаю полностью.
Со злостью смотрю на своих "любимых родителей".
- Тысячу раз говорил, чтобы не курили в доме! Что, бл*ть, непонятного?! Сгорите нахрен и все!
После восемнадцати, когда мы с Маром уехали учиться в город, думал, больше никогда сюда не вернусь! Ни за какие блага мира!
Но тетя Лиля с дядей Хакимом объяснили, что какими бы они не были, все равно остаются моими родителями. И больше приглядывать за ними некому. Переступив через себя, я обещал в первую очередь им, а потом и себе, что я потрачу в год на них ровно столько, сколько они на меня. Получилось не больше, чем пальцев на одной руке.