Чувствую себя зомби… хотя они живее, чем я.
Мне, кажется, словно я схожу с ума… медленно и мучительно. Я скучаю по нему! Не могу без него! Хочу к нему.
Пожалуй, я схожу к нему и скажу о своих чувствах…»
«День 7:
Мама не отпустила, к тому же ещё и отчитала, что я не готовлюсь к экзаменам.
Отец за ужином обратил внимание на чёрную ленту, висящую у меня на запястье… сказал что-то про молодежь, которая тратит время не на то, что должна. Я спросил, на что мы должны тратить свои дни. Ответил он просто: на учёбу; а потом тихо, почти безмолвно, добавил – или любовь… но, по-моему, мне показалось.
Я практически не снимаю эту ленту, почему-то я, не смотря на боль, не хочу его забывать…
Я буду тебя помнить!»
«День 9:
Сегодня кричал практически на всех, кто попадался мне на глаза, из-за этого класс объявил мне бойкот и перестал со мной разговаривать. В каком они классе? Пятом? Нет-нет, что вы! В шестом!
Гррр… Ненавижу людишек…
Хочу к нему»
«День 18:
Прости, что не писал… просто не мог – руки не доходили, а как только садился, казалось, что я сломал пальцы.
Опять я о депрессивном. Может, сегодня не будем об этом? Давай поговорим о… в голову ничего не приходит, так как все мои мысли до сих пор забиты им. Наверное, я похож на
Упс, я только что написал целый абзац, обращенный к нему. Может зачеркнуть его? Ладно, пусть будет»
«День 30:
Неужели я нашел тебя под стопкой моих школьных тетрадок? Я думал, что потерял тебя. Но ты видно не хочешь так легко теряться и забываться, как и мои чувства к нему…
К нему… знаешь, а ведь завтра кончается срок моего ареста. Интересно, выдержу ли я хотя бы день, чтобы не сорваться к нему? Смогу ли я прожить этот день нормально?
Может попросить маму, чтобы она продлила срок?»
«День 31:
Мама сняла арест, но я выдержал и не побежал к нему. Это было трудно… очень.
Завтра надо съездить в кафе, забрать какие-то документы.
Ну, скажу еще, что писал пробное ЕГЭ по математике – я не идиот, набрал хорошие баллы, классный руководитель говорит, что я с легкостью смогу поступить в КГАСУ, но вот только хочу ли я туда. Ведь там он… подумаю ещё немного.
Я спать!»
Я должен сказать эти слова.
В школе до сих пор все молчат, не разговаривают со мной, избегают, иногда смотрят с укором, словно думают, что я изменился, а ведь я просто показал своё истинное лицо, перестал притворяться, если только чуть-чуть… я скрываю то, насколько мне тяжело без Матвея, насколько я скучаю по нему, насколько мертва моя душа... Как-то чересчур ванильно всё получается, как будто я какая-то девчонка лет пятнадцати, которую бросили, ничего не объяснив. А ведь мне не пятнадцать, хотя и со своим возрастом я ушел не так уж далеко, к тому же это я его бросил, ничего не объяснив. Он, наверное, даже не скучает. Интересно, что он делал весь этот месяц. Переделывал ли он тот сплошняк или же начал какой-то новый проект?
Я ехал в душном автобусе в кафе, чтобы забрать какие-то «особо важные» документы. Я сидел у окна и рисовал на запотевшем стекле незамысловатые рисунки, на большее меня бы не хватило – я не художник и не умею рисовать.
Нарисовав очередную завитушку, я услышал объявление нужной мне улицы и вышел из душного транспорта на встречу октябрьской прохладе. Ветер сразу обдал меня пронизывающим до костей холодом, я завернулся в куртку поплотнее. Рассеянно бросил взгляд на остановку через дорогу… и встретился взглядом с Матвеем.
Он стоял, точно так же как и я, поплотнее закутавшись в куртку, обняв себя руками, чтобы было теплее. Ветер трепал его распущенные волосы – лента до сих пор висела у меня на запястье, и одна моя рука неосознанно дернулась в её сторону. Матвей смотрел на меня, словно не мог поверить, что это я.
Очередной красный автобус остановился на остановке, на которой я до сих пор стоял, тем самым преградив мне его. Я попытался отойти, чтобы снова его увидеть, но толпа выходивших начала толкать меня в разные стороны, из-за чего я не сразу смог снова посмотреть на то место, где стоял Скуалло, а когда посмотрел то увидел, что там уже никого нет. Никого.
Не думая, я побежал к подземному переходу, надеясь, что ты всё ещё где-то там.
Я не выдержал, не смог жить без него.
Когда я оказался на другой стороне дороги, где несколько минут назад стоял Матвей и так внимательно смотрел на меня, там уже никого не было. Не было его, он ушел.
- Блятьтвоюматьзачтомнеэтовсёненавижу! – закричал я, не пытаясь внятно произнести слов.
Наверное, впервые за этот месяц я снова начал материться, а я ведь так усердно старался бросить это дело.
Я оглядывался в разные стороны, опрашивал людей, звал Матвея, крича во весь голос, из-за чего прохожие смотрели на меня косо, но всё без толку. Он ушел…
Я не заметил как сел в автобус и поехал к нему домой, спохватился только тогда когда оказался у его квартиры. Переминаясь с ноги на ногу, я думал – нужно ли мне сейчас звонить или лучше уйти?
Позвоню – решил я. Рука потянулась к звонку, нажала на кнопку. Ничего. Тихо, никто в квартире даже не двинулся, не шелохнулся. Не знаю почему, но я снова нажал на звонок и держал его несколько секунд. Тишина. Рука сама начала бить по двери. Сначала тихо, словно я только прикасался, а потом сильно… так сильно, что ладони начали болеть. Почему я не могу остановиться?
- Что ты делаешь, придурок? – раздалось за спиной. Такая знакомая интонация, знакомые нотки в голосе…
Я повернулся, но вместо Матвея увидел девушку с чёрными волосами в вечной розовой ночнушке. Она стояла, облокотившись боком о косяк, сложив руки на груди, и внимательно рассматривала меня.