- Что терпела?
- Ну, например, ты чавкаешь.
- Нет!
- Да! И храпишь ночью.
- Храплю?? – у мужа глаза на лоб полезли.
- Ужасно храпишь! – ехидно усмехнулась я. – И ещё суп из кастрюли ешь, когда думаешь, что я не вижу. А я вижу!
- Да ладно…, - протянул возмущенно муж и виновато отвел глаза.
- Да! И когда смеешься ты повизгиваешь! – мстительно добавила я.
- Нет! – срывается муж на фальцет и в ужасе смотрит на меня.
- Да! И по хрюкиваешь. Но это реже.
Отвернувшись от Ромы я продолжила резать салат, безжалостно кромсая несчастные овощи. Наверно, сунься ко мне муж в этот момент с объятьями я бы и его покромсала, но он был настолько поражён моими откровениями, что молча вышел из кухни.
Через некоторое время на кухню заглянула свекровь и тепло улыбнулась мне.
- Настюш, доброе утро. Уже проснулась? Как ты себя чувствуешь?
- Доброе утро, мама. Всё хорошо. Мне намного лучше.
Мама Валя замечательная женщина. Отличная мама и прекрасная свекровь.
Моя мама умерла когда мне было шестнадцать лет. До этого она болела два года. Так что мама Валя почти родная мне. И вот сейчас глядя в такие родные глаза, я не уверена в том, что она встаёт на мою сторону, если я решу развестись с мужем. И от этого мне сейчас больно. Я не хочу разводиться с мужем. Я не хочу, что бы мама Валя стала для меня Валентиной Михайловной. Но что я могу сделать?
- Настенька, может ты скрываешь что-то от нас?
- Скрываю? – вздрогнула я и посмотрела на свекровь.
- Может порадовать нас с дедом хотите? – она добродушно улыбнулась мне.
- Нет…, - поняв о чем говорит мама Валя я печально сникаю. – Нет.
- Прости… - она виновато опустила глаза. – Просты ты вчера сама не своя была, да и спать рано ушла. А Рома пол ночи спать не ложился. Возле машину своей крутился, да в беседке сидел.
Прикусив до боли губу, чтобы позорно не разреветься я покачала головой.
- Вы же знаете, что я не хочу.
- Знаю. – она тяжело вздохнула. – Просто время то сколько прошло…
- Не хочу. – упрямо качнула головой я.
После этого мы молча продолжили готовить завтрак, а после накрыли на террасе стол.
- А почему оладушки? – вопросительно глядя в свою тарелку, спросил Рома и я с улыбкой сказала: - Потому что я не люблю блинчики.
И это правда. Все пятнадцать лет я готовлю для Ромы тонкие, ажурные блинчики, которые он обожает.
- Я люблю оладьи. – Мило улыбнувшись, макнула оладушек в сгущенку. – А что ты Рома пол ночи не спал? Бессонница мучает? Или совесть?
Ромка подавился чаем и закашлялся.
- Почему совесть то?
- Пословица есть такая. «Нечистая совесть, спать не дает» - пожала я плечами и в полной тишине засунула оладушек в рот.
Я видела потрясенные переглядывания свекра и свекрови, недовольный взгляд мужа и недоуменный сына, но мне было все равно.
Моя жизнь уже никогда не станет прежней. Никогда. Сидя на залитой утреннем солнцем террасе в окружении родных, как я думала, мне людей, я почувствовала себя чужой. Каждого из них держала родная кровь и только я была им чужой.
-Надо же, Настюш! – воскликнула свекровь. – И ведь молчала! А я блинчики, да блинчики… Ты молодец, что сказала. – она тепло улыбнулась мне и от этой её улыбке мне снова стало горько.
Как же так получается? Как же мы докатились до этого?
Весь завтрак муж бросал на меня нечитаемые взгляды, но молчал.
Ну и пусть молчит. А я теперь молчать не буду.
Эмоций не хватило ему? Страсти? Интриги?
Усмехнулась про себя, я ему обеспечу и страсть, и интригу, и эмоции. Не захлебнулся бы.
Ромка привык к нежной, доброй и покладистой Насте.
Ха-ха-ха…
Нет больше той Насти. Кончилась.
План по возвращению блудного мужа в лоно семьи потихоньку вырисовывается в моей голове и когда мы уже собираемся домой, практически полностью сформировался.
Я буду бороться за нашу семью, а если… если проиграю в битве с «охрененными титьками», то уйду без сожаления. Значит так и должно быть.
*****
- Как хорошо, что приезжали! – мама Валя собрала нам целый багажник вкусностей. Здесь и шашлык, и зелень, и свои помидоры с огурцами, а так же пирожки, варенье и много чего ещё. Мы всегда так уезжали, с полным багажником и зацелованые, залюбленные до следующего раза.
Спускаясь по лестнице, я громко охнула и осела на крыльцо.
- Ты чего, мам? – испуганно уставился на меня Сашка, а я улыбнулась ему сквозь слезы.
- Нога…, - просипела я, правдоподобно заливаясь слезами. – Болит… Наступила видно не так.
Вокруг меня забегала причитая свекровь, а свекор суетливо возился, ища старый костыль.
- Это у ней привычный вывих сформировался! – со знанием дела высказался он. – Теперь, пока полностью не заживёт, так и будет подворачиваться.