Это розыгрыш такой? Пускай это он и будет! Она ведь не могла, не могла умереть так же как Нина? Она ведь волчица, сильная волчица! Да как такое вообще могло произойти?
Крик ужаса застрял в горле, ибо рот мне тут же зажали. Сильные руки перехватили мои, в нос уткнулась какая-то вонючая тряпка, от запаха которой жутко закружилась голова. Последнее что я смогла услышать это новый звонок на мобильной сестры, последнее что увидеть — страшные зеленые глаза.
Глава 44. Кто из нас маньяк? (ред.)
Глава 44. Кто из нас маньяк?
Голова кружилась, открыв глаза ничего не увидела, зато услышала грохот какой-то музыки. Какой-то мужской знакомый голос подпевает. Двинула рукой и поняла, что в каком-то узком пространстве, ноги согнуты в коленах, здесь тесно и воняет машинным маслом. Чувство движения, рев двигателя — я в багажнике. Двинула рукой, пытаясь выбраться, и поняла, что я здесь не одна. В темноте под руками зашумел полиэтилен, еле развернула рукой и схватила девушку в нем за плечи.
— Кристина! — Я не кричала, мне было слишком страшно это делать, просто попыталась ее растормошить. Все повторяла ее имя, трясла, потом, когда поняла, что это не помогает, на ощупь схватилась за ее лицо. Оно в крови, ее крови, пускай я и не вижу ее.
— Кристина, пожалуйста, не шути так со мной, это не смешно! Кристина! — Шептала, продолжая ее трясти.
Это не помогало, так что я подумала, что ей надо сделать искусственное дыхание. Схватила за затылок и поняла, почему она не отвечает. С ее затылка торчит что-то острое, очень похожее на гвоздь. Не знаю, почему дернула его, вытаскивая. Просто почему-то вспомнилось детство. У нас дома была такая маленькая советская ёлочка с металлическими шпицами ветками. Мы в детстве с ними играли, кажется, тогда как раз Рождество было. Так вот мы играли, уже не помню во что, но я, кажется, выиграла. Ваня разозлился, я как раз вернулась, и он бросил в меня эту ветку — шпицу. Она попала мне в затылок, брызнула кровь, я испугалась только. Боли не было, я ее не чувствовала. Просила родителей отправиться со мной в больницу, но они запретили. Ване же за это ничего не было, елку папа выбросил только и все.
Почему я подумала, что ничего страшного от этого не будет, не знаю. Просто дернула штырь, и мои руки тут же залило чем-то теплым, скорее всего кровью.
— Нет, нет, нет… — Шепчу, пытаясь зажать рану, но у меня не получается. Кровь все хлещет, и я с ужасом понимаю, что слишком поздно. Если Кристина не была мертва до этого времени, то после моего поступка она точно умерла, хотя бы от кровопотери.
Прижала ее к себе, она все еще теплая. Слезы текут градом, как такое может происходить в реальности? Как такое может быть? Как человек может так поступить с кем-то другим?
— Сестренка… — Шепчу, прижимая к себе ее безвольное тело.
Зачем он убил ее? Или это я сделала по свое глупости? Как же я хочу, чтобы это был всего лишь сон, самый страшный кошмар. Но это не сон, это реальность. Ощущаю боль в затылке и холод. Он снял с меня пальто, как и с Кристины. Зачем? А стоит ли спрашивать? Нас везут в то место, где сейчас покоиться тело Нины. И что-то мне подсказывает, что это не город и старый холодильник. Мне нужно выбираться, что-то делать. Нужно выжить, просто выжить!
Телефон, он забрал его? Шарю по карманам, кажется, я его выронила там, на стоянке. Что делать то? Пошарила руками и ногами, багажник пустой, в нем нечего нет, чем можно отбиваться. Что делать? А телефон Кристины? Его он забрал? Зашарила руками в полиэтилене, и под боком нашла нужный аппарат. Он забыл? Не заметил? Да какая разница! Нажимаю на сенсорный экран, пальцы испачканы в крови, размазывают ее по экрану. Нажимаю на кнопку блокировки, экран загорается, он разбитый, но работает. Значок сети мигает, батарея на одном проценте, сети нет. Вожу пальцами по экрану, но не могу нажать ни на что! Чёрт!
Давлю истерическое желание выбросить чертовую штуку, вытираю ее о себя вместе с руками. Только бы успеть, только бы получилось дозвониться! Но меня кто-то опередил, кто-то звонит на этот номер, телефон вибрирует, мелодия играет чуть тише музыки из салона. С пятой попытки только смогла передвинуть значок принятия вызова и сразу же приложила трубку к уху.
— Алло, алло? Помогите, пожалуйста, помогите! — Кричу, боясь, что из-за музыки в салоне не слышно, или может при падении микрофон сломался.
— Даша? — Оглушил вопрос из трубки, и я чуть истерично не рассмеялась от абсурда. Машина резко дала по тормозам, и я поняла, что времени у меня еще меньше. Меня качнуло, так что телефон выпал со скользких рук, и я не смогла услышать дальнейшие фразы. Свет от телефона как раз осветил бледное заляпанное лицо Кристины. Она как будто спит, такое мирное выражение на ее лице.
Машину занесло от резких тормозов, так что я смогла ухватиться за мобильный снова.
— Он везет нас на машине, здесь плохо ловит сеть.
— Кто с тобой? — Почему даже в такие моменты он мной командует?!
— Кристина, она мертва. — Эти слова вырвались на одном дыхании, от них что-то оборвалось внутри. Слышу хлопок, он выходит из машины и точно идет сюда, ко мне.
— Он идет! — Испугано всхлипываю. — Что мне делать?
— Я приду за тобой, ты только живи, слышишь? — Его голос еле слышно, потом он врет мне: — Все будет хорошо.
Ключ открывает багажник, и я говорю то, что бы никогда не сказала, особенно ему:
— Спаси меня, Кай.
Багажник открывается, меня ослепляет свет луны. Понимаю, что не сказала ему главное, кто нас схватил.
— Лев Викторович, не надо! — Кричу, но ему все равно. Сильные руки больно хватают и выбрасывают с багажника на холодный асфальт. Мобильный выбивают из моих рук ногой.
— Кому ты звонила? Кому ты звонила? — Все повторяет и повторяет он свой вопрос, пиная и пиная меня куда попало.
Боль такая, что я понимаю, что меня раньше не били по-настоящему, точно не били! Сжавшись калачиком, после того как от моих попыток отползти мне, кажется, сломали правую руку чуть ниже локтя. Он бил и бил, пока от боли я больше не смогла ни двигаться, ни кричать. Особенно ему нравилось бить по лицу, потому у Нины оно, наверное, было изуродовано. Он что-то кричал, говорил, но я уже лишилась способности слышать, после его кажется второго удара ногой в голову.
В эти самые длинные и ужасные мгновения, минуты, я просто мечтала о том, чтобы тут же превратиться в волчицу и загрызть его без раздумий. Но я ведь не волчица, я человек, избитая девушка. Почему я не отключилась? Так просто было, когда я каждый раз отключалась от одного удара Кая. Теперь-то я понимаю, что не так уж сильно он и бил, так чего же я вырубалась?
Он что-то кричит, я не слышу. Тяжело дышит, поднимает меня за волосы с дороги. Добей меня — шепчут суицидные мысли в голове. Но я так хочу жить, я просто обязана жить. Меня зашвыривают обратно в багажник, прямиком на тело Кристины. Он даже полиэтилен развернул, что бы я своей кровью не измазала обивку. Крышка закрылась, и я почувствовала что-то похожее на облегчение. Сил не было даже слезть с сестры. Левый глаз заплыл, по нему попали ногой, при этом задев бровь, из которой во всю теперь хлыщет кровь.
Я должна хоть что-то сделать, но что? Кажется, треснуло ребро, потому как дышать ртом очень больно. Нос тоже разбит, все моё лицо превратилось в кровавое месиво, даже несколько зубов передних выбил. Рука распухла, я не могла ею двигать, потому решила хотя бы сделать так, чтобы лишние движения не причиняли боли. Свалилась с Кристины на бок, дернула за рукав черной кофты на мне. Рука обдала очередной болью, но я терпела, пока таким способом согнув руку в локте, сделала что-то похожее на бандаж, привязав рукав левой шлейке лифчика. Добилась я только того, что рука теперь не двигалась, находясь согнутой в локте, была прижата к груди. Так хоть меньше боли при каждом движении.
Мы приехали быстро, слишком быстро. Я была не готова к его еще одному появлению, но маньяк появился снова. Он улыбался, говорил что-то, но я не слышала. В ушах стоял звон, я только надеялась, что это не навсегда. Меня вытащили за волосы из машины, я не отбивалась, не могла. Под рукой нащупала влажную землю, хоть в глаза ему брошу. Мы в лесу, в самой чаще. Небо вверху уже светлеет, рассвет. Только в лесу еще темно. Я надеялась на какой-то дом, убежище, там, где можно убежать и спрятаться. У меня все плохо с ориентацией в пространстве, особенно в лесу. Но здесь стояла только старая будка.