Я всегда выбривалась полностью, но сейчас его замечание смутило. Он будет смотреть на то, что внизу? Я и помыслить боялась, чтобы кинуть взгляд на его мужское достоинство.
Он быстро освободился от рубашки и брюк, обнажился так, будто промедление бы привело к моему побегу. И я посмотрела на его пах. Нет, в порнофильмах я видела мужские члены, но теперь, когда протяни руку и дотронешься, он казался мне огромным. И одновременно красивым.
Я ощущала запах разгорячённой похотью плоти, и меня это заводило. Я хотела принадлежать этому мужчине, желала, чтобы его красная головка раздвинула мои нетронутые пока никем лепестки, проскользнуло внутрь и разорвало девственную плеву до крови. До боли, до крика.
Я знала, что буду извиваться и кричать под ним. И это доставит ему особое удовольствие.
Но он не спешил. Дотронулся пальцами до моих половых губ, провёл вверх, нащупав бугорок клитора и слегка надавил на него. Я вздрогнула и попыталась свести ноги, но свободной рукой он надавил на коленку и почти лёг на меня сверху.
Я горела в огне. Мне было больно, приятно и снова немного больно. Его палец проник внутрь меня, и влагалище принялось пульсировать от этого неизвестного доселе ощущения наполненности.
Я никогда ранее не ублажала себя там. Нет, играла с клитором, обычно этого было достаточно для лёгкой разрядки, но вот так, уже двумя пальцами, меня не растягивали.
— Боишься? — ирония в его голосе заставила сжаться, и боль от растягивания сделалась чуть сильнее. Но всё же была терпимее.
Надо было признаться, сказать, что я боюсь до одури.
— Ты вся течёшь, Лиза. Давно бы сказала чего хочешь.
Его слова действовали как пощёчины. Сейчас он решит, что я просто заигрывала, что весь мой побег ненастоящий, манёвр, чтобы заставить его себя желать.
Пальцы проникли внутрь и принялись медленно двигаться, каждый раз, как они задевали чувствительную струну где-то вверху, мне хотелось стонать. Я кусала губы, закрывала глаза, но знала, что он всё видит.
Мелькнула глупая мысль, что он доведёт меня до оргазма и оставит девственницей. Просто в наказание за всё.
Но я этого не допущу. Пусть порвёт, к чертям, я хочу, чтобы первым был он. Это какое-то мазохистское желание, но сейчас я хочу именно его.
Я уже не понимала, где мы, знала лишь, что близка к разрядке. И в самый пик он вдруг вытащил пальцы.
— Может, мне просто подрочить на тебя? Думаю, ты не заслужила большего.
Нет, только не это!
Я попыталась потрогать клитор пальцами, чтобы, наконец, получить разрядку, но он перехватил мою руку и положил себе на член. Наши взгляды встретились: в его глазах я прочла насмешку, желание обладать мной и некое разочарование. Возможно, он увидел во мне просто очередную шлюшку, что течёт от одного его прикосновения?
Я почувствовала, как возбуждение спадает, как щёки горят от стыда, и как огромен его член. Я провела рукой вверх, дотронулась пальцем до складки, оголяющей мошонку. Его взгляд затуманился желанием. Теперь глаза походили на чёрные омуты, в которых я видела своё отражение.
Бесстыдное, разгорячённое желанием.
— Ты меня разорвёшь.
Я изобразила на лице страх. Иногда там, где уговоры бесполезны, страх помогает. Мужчина, как зверь, как охотник, идёт на страх не меньше, чем на запах крови.
— Зачем тебе я?
Провокацию он сразу засекёт, не дурак. А страх у меня почти неподдельный. Я снова неумело провела вверх и вниз по его стволу и вздрогнула.
— Прошу, пощади, Ты видишь, я хочу тебя, но мне будет больно.
Боль — это слово его определённо заводит.
Он отстранил мою руку и отстранился сам. Плюнул на ладонь, провёл по члену, смазывая его от основания до блестящей головки.
— Мне следовало сначала вколотить его тебе в рот, но успеется, — произнёс он грубо, почти рыча. Я пыталась привстать на локтях, уползти, потому что он всё ещё находился между моих ног.
И знала, что за это поплачусь.
— Терпи, у меня нет сил быть нежным, — сказал он, надавив на колени, так, чтобы я раскрылась как цветок. Я чуть подняла бёдра, выдав себя
Да что там, от прикосновения головки к моему лону я почти выгнулась дугой.
— Нет, — выдохнула я и повернула голову в сторону. Он резко хватает меня за подбородок и возвращает голову на место.
— Смотри на меня, — рычит он, и снова большая и влажная головка члена упирается в мою саднящую плоть. Раскрывает половые губы, осторожно проникая внутрь. — Кричи, иначе не пощажу.