— Твою мать, Химера. Не подкрадывайся ко мне так, придурок, — цежу сквозь зубы, сверля его взглядом. Я вообще не слышал, как он подошёл. Этот ублюдок двигается совершенно бесшумно. Даже шагов не слышно. — Стабилен. Это все, что я знаю. Пуля прошла навылет через верхнюю часть груди. Операция не требуется. Когда он начал приходить в себя в машине скорой, его накачали успокоительным. Он там устроил настоящий ад для парамедиков, — объясняю я, отпивая обжигающий кофе и придерживая губами пластиковый край стаканчика. — Адмирал Рейвенмор уже едет сюда.
Химера смотрит на меня сквозь чёрную маску скучающим, совершенно невозмутимым взглядом.
— Нужно найти девушку. Иначе мы все трупы. — Химера медленно моргает, прислоняясь к стене. Он лезет в карман и достаёт ту самую пулю, которую постоянно вертит в руках. Перекатывая её между пальцами, отводит взгляд и смотрит на свою ладонь. — И я сейчас не о наших врагах. Нас прикончит Жнец. — Затем он смотрит мне прямо в глаза, и у меня всё холодеет внутри.
Я прекрасно понимаю, о чём он говорит. Когда Жнец узнает, что Ари пропала, а мы до сих пор её не нашли, начнётся настоящая бойня. Прошло всего несколько часов, а кажется, будто прошла целая жизнь.
Никаких зацепок. Они словно растворились в воздухе. Рукер и Лопес сидят в палате Дэнни, ждут, когда он очнется.
Зик объяснил, что они с командой провели предварительное расследование сбоя системы безопасности. И пришли к выводу, что ее взломал Омар.
Не только у нас есть невероятные ресурсы и технологии.
Они тоже отлично экипированы.
Я люблю Ари. До сих пор, чёрт возьми, люблю её до безумия. Но больше никогда не переступлю черту. Со временем эта дыра в груди, оставшаяся после её отказа, затянется. Но я — не тот, кто ей нужен дело. Она предельно ясно дала это понять, и её слова полоснули куда больнее, чем я готов был признать.
У нас с Ари всегда будут особенные отношения, и какая-то часть меня, наверное, всегда будет ждать её. Но сейчас я отпускаю её.
— Девушку зовут Ари Альварес, — резко поправляю я его и отворачиваюсь. — И мы её найдём.
Пока иду по коридору, связываюсь с полицейским, который приставлен к матери Ари. До тех пор, пока мы не разберёмся с этой ситуацией, местная полиция держит её под защитой.
Чем ближе я подхожу к палате Жнеца, тем отчётливее слышу крики и какой-то приглушённый шум.
Я отрываю взгляд от больничного пола и через стеклянные двери заглядываю в палату интенсивной терапии, где его держат. Вокруг него суетятся Рукер и Лопес. Они пытаются его успокоить, пока он натягивает ту самую форму, в которой был в момент ранения. Больничная рубашка сорвана и валяется разорванная в клочья на полу.
Рукер пытается образумить его, но Дэнни больше нет, им завладел Мрачный Жнец. Когда до него в полной мере доходит, что Ари пропала, он опрокидывает больничную койку, и та с грохотом валится на пол.
Из пулевого ранения на груди сочится кровь.
Катетер выдернут из руки, и кровь ручьём течёт по предплечью, пока он орёт Рукеру прямо в лицо.
— Я в порядке! — рычит он, и я понимаю, что пора вмешаться.
Быстро толкаю дверь.
В палату врывается больничная охрана, явно намереваясь скрутить пациента, который разнёс всё отделение интенсивной терапии. Они уже тянутся за наручниками, но, увидев Палачей, останавливаются. А когда понимают, что перед ними спецоператор Мрачный Жнец, выпустивший на волю свою ярость, поспешно отступают обратно в коридор.
— Жнец, — окликаю его, вырывая из мыслей.
Морщина между его бровями становится ещё глубже.
Чёрт. Кажется, сейчас он меня убьёт.
Он толкает меня, но я удерживаюсь на ногах, отступив лишь на шаг.
— Где она, Кейн? Рукер сказал, что ты последним видел её. — Он снова толкает меня, и я понимаю: ярость полностью застилает ему глаза. — Где Ари? Где она? — повторяет, срываясь на крик. Вены на его шее и руках вздулись. Он хватает меня за разгрузку, и я невольно сглатываю.
На всём этаже воцаряется тишина. Напряжение становится почти осязаемым. Я обвожу взглядом коридор и вижу, что весь персонал смотрит в нашу сторону. Лопес мрачно прочищает горло.
Рукер молча наблюдает, как его лучший друг срывает на мне свою ярость. И остановить Жнеца сейчас не сможет никто.
Я снова смотрю на Жнеца. Подбородок вскинут, всё тело буквально пылает от напряжения. Он дышит медленно и размеренно. Я вижу, что он раздавлен. Сломлен. В нём не осталось ни хладнокровия, ни выдержки, ни самообладания.
Человек, потерявший смысл жизни.