— Ты никогда его не снимешь, — бормочет, отпуская мою руку. Его поцелуи спускаются по моей груди к животу. Он останавливается, заметив шрам, который оставили мне Нора и Шейн. Я чувствую, как его борода касается кожи, а затем он целует побледневший рубец, и боль, которую я носила в себе, начинает отступать.
Затем он проталкивается внутрь, сначала медленно. Я громко стону от грубого вторжения. Я уже была влажной и готовой к нему, когда мы переступили порог дома. Потребность доминировать надо мной поглощает его целиком. Как всегда, он хочет, чтобы я ему подчинилась, и я подчинюсь. Но сегодня вечером сдамся не только я, и я ему это докажу.
Чувствую себя такой наполненной и царапаю ему спину, пока он проникает всё глубже. Я беру его безымянный палец, тяну в рот и обсасываю чёрное обручальное кольцо, вырывая из него рык.
— Мой муж, — говорю ему.
После моей выписки из больницы оказалось, что Дэнни не шутил, когда говорил, что больше не хочет ждать. Он позвонил в суд еще тогда, когда меня только везли в госпиталь для восстановления водного баланса, и лишь после этого позволил Лори закончить обработку его огнестрельного ранения.
Мы поженились в день выписки. Найти судью, готового зарегистрировать брак в праздник, оказалось непросто. Но стоило им узнать, кто именно просит об услуге, как свободное время неожиданно нашлось.
Мама купила мне белое платье в «Target», и оно оказалось идеальным. Мне не нужна была свадьба. Я хотела стать его женой. Наконец начать нашу общую жизнь теперь, когда огромная тяжелая глава осталась позади.
Моя мать и Энцо Рукер были единственными, кто присутствовал на росписи в суде. Но Дэнни пообещал, что у нас будет пышная церемония, если я этого захочу.
Он не хотел видеть там своих родителей, и я его не виню. Они играют слишком большую роль в появлении его демонов, но всё же не мне указывать ему, как поступать с их отчужденными отношениями.
Мы на том самом диване, где случился наш первый поцелуй.
То, как он двигается — это нечто иное. Он словно смакует каждую секунду. Входит медленно и глубоко, и я чувствую абсолютно всё. Чувствую, как головка его члена скользит на самом входе.
Он глухо стонет каждый раз, когда отстраняется, а затем снова толкается внутрь.
— Такая узкая… черт, — шепчет он, спускаясь поцелуями по моей шее. Проводит языком до самой груди, а затем берет в рот правую. Жестко сосет, мыча от удовольствия, и переходит к другой.
Его движения ускоряются, он зарывается в меня всё глубже и глубже. Притягивает за талию, словно изголодавшись; его пальцы впиваются в мою задницу так жадно, будто он хочет забрать меня всю, пока я не растворюсь в нем без остатка, и это возбуждает меня еще сильнее.
— Детка, ты так вкусно пахнешь… такая, блядь, сладкая на вкус. — Выдыхает мне в шею, а затем снова начинает сосать сосок, не прекращая двигаться внутри. Он крепко сжимает мою грудь в ладони, и я откидываю голову назад, жмурясь, когда его хватка становится жестче.
Боль просто сногсшибательная. Я бы позволила ему делать со мной всё, что угодно.
Он продолжает бить в одну и ту же точку глубоко внутри, и я громко стону каждый раз, когда он задевает её, а мой клитор трется о него.
Он каждый чертов раз знает, что делать с моим телом. Он намного выше и крупнее, но при этом старается не причинить мне настоящей боли.
Внезапно Дэнни тянет меня вверх, не выходя из меня, и меняет позу. Садится на диван лицом к камину и телевизору, словно собирается что-то смотреть, а я оказываюсь сверху.
Я тяжело дышу, и он смотрит на меня прожигающим взглядом, а затем притягивает за затылок к себе. Его огромная рука сжимает меня с каким-то отчаянием.
Он хмурится, когда я приподнимаюсь, чтобы подразнить его.
— Иисусе, Ари… — рычит он, снедаемый похотью. — Сядь обратно, — нетерпеливо требует он.
Я ухмыляюсь, видя его ошеломленный гнев.
Ладони ложатся мне на талию, пальцы впиваются в кожу, заставляя насадиться на него, но я сопротивляюсь.
— Пообещаешь мне кое-что? — смотрю на него, и на губах играет мягкая улыбка. Чувствую, как горят щеки, а тепло от того, что я испытываю к Дэнни, разливается внутри всё быстрее.
— Что угодно. — Одна из его рук скользит вниз, ложится на мою задницу, и он сжимает ее так, словно я всецело принадлежу ему. Он хочет, чтобы я прыгала на нем.
— Пообещай, что никогда не будешь скрывать от меня то, что тебе в себе не нравится. Я хочу твою уязвимость и твои садистские наклонности. Со мной ты можешь быть любым. Надеюсь, ты это знаешь, — шепчу я. Тянусь рукой, чтобы погладить кубики пресса. Пальцы скользят по животу вниз, к самому паху.