— Что ты здесь делаешь? — Я закрываю триллер, кладу книгу на колени и внимательно смотрю на него. На нём тёмно-синий свитер и та же шапка, что была на нём в тот вечер, когда мы играли в футбол.
Его тёплая улыбка гаснет, и я хмуро смотрю на него. Я люблю Кейна… Но моё сердце принадлежит Дэнни.
Он тяжело вздыхает, и я замечаю, что давно не брился. Щетина уже заметно проступила на его заострённом подбородке.
Он сцепляет пальцы в замок, опираясь предплечьями на широко расставленные бедра. Я скрещиваю руки на груди, обнимая себя за плечи.
— Прости меня, Ари. Вот почему я здесь. Я пришел просить у тебя прощения.
Киваю, сохраняя холодное выражение лица. Я не знаю, что ответить… Боюсь сказать что-то не то и сделать ему еще больнее. Я безумно люблю Дэнни, и если бы он не отвечал мне взаимностью… было бы невыносимо больно. Если бы наша любовь закончилась, никаких слов не хватило бы, чтобы это описать… так что, кажется, я примерно понимаю, что сейчас чувствует Кейн.
— Но я не жалею о том, что влюбился в тебя. Думаю, я всегда буду любить тебя.
Делаю глубокий вдох, когда он повторяет это снова. Отвожу взгляд, изо всех сил стараясь не покраснеть. Я напрягаюсь, потому что какая-то часть меня тоже любит Кейна… просто не так, как ему нужно.
— И это нормально, потому что в конце концов я просто хочу… — Он качает головой. Облизывает губы, и мое сердце замирает. Берет мою руку, мягко сжимая. — Нет, мне нужно, чтобы ты была счастлива.
Прикусываю губу изнутри, прежде чем позволить себе расслабиться. Он всегда был рядом, и мы всегда будем общаться. Но я знаю свои границы, а Дэнни без проблем напомнит Кейну о его собственных. На военном балу он бы убил его, если бы не Рукер.
— Что ж, я счастлива, Кейн. Дэнни делает меня счастливой, но и ты тоже. Просто по-разному. — Сжимаю его ладонь в ответ, а затем отстраняюсь… отпуская его.
— Я знаю. — Он сжимает челюсти, а затем в его темно-синих глазах вспыхивает надежда.
— Принимаешь мои извинения? — спрашивает он с ухмылкой.
Снова кусаю щеку изнутри.
— Конечно. Только не кусай меня больше, а то надеру тебе задницу, — угрожаю.
— Это обещание? — дразнит он.
Игриво закатываю глаза, а потом смеюсь. Указываю на дверь палаты, приказывая ему уйти.
— Ладно, выметайся, мистер Слотер.
Он усмехается, поднимаясь со стула и сдаваясь.
— Ладно-ладно. — Он саркастично вздыхает. Понимает, что это последний раз, когда мы остаемся наедине. Он тянется к двери, а я беру книгу, чувствуя искушение снова погрузиться в чтение. Роман близится к финалу, и я нутром чую приближающийся сюжетный поворот.
— Прощай, Ари Альварес. — Произносит мягко, и я встречаюсь взглядом с его тёмно-голубыми глазами. Замечаю в них грусть, но его улыбка всё такая же светлая. Как всегда. Держась за дверную ручку, он стоит на пороге моей палаты: одной ногой ещё внутри, другой уже за дверью.
За его спиной проходят врачи и медсёстры, и меня накрывает странное чувство дежавю.
— Прощай, Кейн Слотер, — отвечаю я, тепло улыбаясь в ответ.
Пальцы скользят по контурам татуировки с песочными часами. В самом низу изображен череп, и я раз за разом повторяю про себя слова на латыни. Какая-то часть меня словно возвращается с Дэнни в Ирак, в тот самый момент, когда я впервые увидела этот рисунок.
Камин продолжает потрескивать. Я наконец-то обрела покой, и ради этого мне не пришлось пить снотворное или осушать бесчисленные бутылки вина. Мне тепло.
Дэнни — это огонь, об который я постоянно обжигаюсь.
Обычно, обжёгшись, люди больше не лезут в пламя. Но рядом с Дэнни даже боль кажется чем-то правильным и привычным.
Он обнимает меня так, словно больше никогда не позволит мне рассыпаться на части. А если это всё же случится, найдёт каждый осколок и соберёт меня заново.
— У тебя особая любовь к вишне, да? — Я удивлённо приподнимаю брови, вдруг понимая, что в его первом прозвище для меня был скрыт ещё один смысл.
— Всё-таки догадалась?
— Расскажи почему.
Он прочищает горло, проводит ладонью по краю бороды и переводит взгляд на камин за моей спиной, продолжая массировать мне плечи.
— У меня было о-очень одинокое детство. Ни братьев, ни сестёр. Ни кузенов. Работа на отцовских владениях, смешанные единоборства и стрельбища — вот и всё, что я знал, пока рос.
Он перестаёт выводить круги на моих лопатках, и я бросаю на него взгляд.