— Единственным человеком по маминой линии, рядом с которым я чувствовал себя… нормальным, была моя бабушка. С ней можно было просто быть ребёнком и не взрослеть раньше времени. Она умерла, когда я учился в старшей школе.
Он вздыхает.
— Раз в год мы ее навещали. Каждый январь ездили к ней в дом на озере, и у нее всегда был свежеиспеченный вишневый пирог. Она говорила, что это для любимого внука. Конечно, других внуков у неё не было, но… это был едва ли не единственный проблеск нормальной жизни, который у меня тогда был. Этот вишнёвый пирог был единственным, что заставляло меня чувствовать себя достойным любви.
Горло сжимается от слез, когда он приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с его глазами цвета океана.
— Пока не появилась ты. Рядом с тобой я чувствую, что достоин большего.
Я часто моргаю, изо всех сил стараясь не расплакаться.
— Жаль, что я не успела с ней познакомиться.
Он убирает мои волосы назад, мягко поглаживая по голове.
— Все эти годы ты всегда была рядом…
Тянусь к нему, зарываясь пальцами в его волосы, и целую. Он мягко отвечает на поцелуй, сжимая мою челюсть.
— Дэнни? — Я разрываю поцелуй. — Не бросай команду ради меня.
Он весь напрягается и отпускает меня. Я приподнимаюсь и сажусь рядом, заслоняя ему камин.
Дэнни поворачивается на бок, подпирает голову ладонью и пристально смотрит на меня.
— Если ты решишь уйти из флота или откуда бы то ни было ещё, пусть это будет потому, что ты сам считаешь это правильным… а не ради меня. Потому что я никуда не уйду, любовь моя. Когда я сказала «да», я действительно это имела в виду. Не буду врать: такая жизнь порой невыносима, а ещё она до смерти пугает. Но ты должен знать одно: что бы ты ни решил, я рядом. И больше никогда тебя не оставлю. Обещаю.
— Я не хочу, чтобы ты постоянно переживала за меня. И не хочу, чтобы тебе снова угрожала опасность, потому что чем дольше я остаюсь на флоте, тем большему риску подвергаю тебя.
— Я понимаю. И давно с этим смирилась. Но ты нужен армии. Ты помогаешь людям так же, как и я. Это наша работа. — Я подтягиваю одеяло выше к груди. — Те дети, которых ты спас… Вайолет… я. — Указываю на себя, и его голубые глаза становятся мягче.
Теперь всё его внимание приковано ко мне. На щеке дёргается желвак.
Он берёт мою руку и проводит пальцем по огромному бриллианту на кольце. Несколько секунд смотрит на него, потом тихо усмехается. После чего подаётся вперёд, устраивается по обе стороны от меня и мягко укладывает обратно на подушку рядом с журнальным столиком.
— Ты слишком умная и слишком красивая, знаешь это? — Дэнни притягивает меня для очередного поцелуя, прежде чем сорвать одеяло. Соски твердеют и трутся о его грудь, когда он сокращает расстояние. Борода щекочет кожу. Я стону, чувствуя, как он снова входит в меня, и впиваюсь ногтями в его спину, пока он наращивает темп.
О, Боже.
Это чертовски приятно. Раунд номер пять, меньше чем за двенадцать часов, начинается, и он сжимает мою челюсть, заставляя меня оторвать голову от подушки. Он целует меня, шепча «я люблю тебя» прямо в мои губы всё это время.
ЭПИЛОГ.ДЭННИ
Мой член шевелится в форме, когда я вижу Ари в платье для беременных.
Она на седьмом месяце, носит наших близнецов, и это настоящее благословение — наблюдать, как в ней растут дети, которых я подарил в ней в ту ночь, когда спас ее от Омара.
Она забеременела в ту самую ночь, когда я излил всю свою любовь в нее прямо у дерева. Ночь, полная хаоса и обреченности, проносится в голове так ясно, будто это было вчера. Ее черные волосы мерцали в зимнем лунном свете. Грудь подпрыгивала снова и снова, пока я вколачивался в нее так глубоко, как только мог.
Женщины — прекрасные создания. Хрупкое тело Ари, в котором растут наши малыши, поражает меня каждый день, когда я просыпаюсь и вижу ее живот, такой восхитительно идеальный.
Она создает жизнь.
Никогда не думал, что стану верующим после всего, что видел за годы службы. Но потом в моей жизни появилась мой ангел именно тогда, когда я нуждался в ней больше всего. Она уничтожила моих демонов, спасая меня от самого себя.
Если бы не она, я бы, наверное, и дальше жил как эгоистичный ублюдок, топя свою жизнь в выпивке и убийствах.
А теперь она носит под сердцем две невинные жизни, которые я поклялся защищать до конца своих дней.
Как мне не верить в рай, если само существование Ари служит доказательством того, что он есть?
Я никогда не был религиозным, но всё изменилось. С тех пор как мы поженились, я каждое воскресное утро хожу на мессу в местную католическую церковь на базе вместе с Ари и ее матерью. Мне еще многому предстоит научиться, но начало положено.