Кусаю губу. Он щурится, безмолвно умоляя рассказать о кошмарах.
Я не позволю травме, которую мы оба пережили, разрушить наши отношения. Лучше затолкаю всё поглубже. Не дам дурацким галлюцинациям полностью завладеть мной.
— Неважно, я справлюсь.
Он продолжает обнимать меня и успокаивающе гладить по спине. Руки скользят под футболку, и я чувствую, как мозолистые ладони растирают кожу вверх-вниз, пока приступ тревоги наконец не отступает.
— Это важно. Рассказывай.
Отрицательно качаю головой.
Не хочу говорить, насколько я слаба. И так уже это показываю.
Впитываю каждую секунду в его объятиях, словно они способны защитить от новых приступов паники.
Как только прихожу в норму, слезаю с его колен и сажусь рядом. Мне нравится, что он не лезет с расспросами. Наши бедра соприкасаются. Перевожу взгляд с прекрасных глаз цвета океана на мягкие губы.
Он нужен мне. Нужен весь, целиком.
Хочу почувствовать вкус его языка, пропитанного сигаретами. Хочу, чтобы он полностью поглотил меня, как раньше, даже если это принесет боль.
Мне просто необходимо почувствовать хоть что-то.
И именно это удается Дэнни.
Он заставляет меня чувствовать себя живой, хотя внутри я словно увяла.
Дэнни ловит мой взгляд, разгадывая намерение, а затем встает и идет к двери ванной.
Остаюсь совершенно разбитой — этот отказ бьет по мне сильнее, чем должен.
Не хочу, чтобы он отдалялся. Он и так был слишком терпелив.
Секс с ним просто сносит крышу. Я вспоминаю тот момент, когда мы впервые отдались друг другу... это было безудержно, сложно и жестко. Я видела последствия того, что мы вытворяли в его комнате в казарме. Он трахал меня так сильно, что изголовье кровати оставило трещины и вмятины на стене.
Мне этого не хватает.
— Быстро приму душ и вернусь в постель. — Дэнни устало вздыхает. — Знал, что так и будет, когда вернусь на службу. Это никогда не закончится. — Он усмехается и качает головой. Он останавливается в дверном проёме и пожимает плечами. Когда он потягивается, разминая мышцы и спину, я слышу тихий хруст позвоночника.
— Что ты хотел мне сказать? Почему отменили командировку? Что адмиралу вдруг от тебя понадобилось? — выпаливаю я.
Он поворачивается, погруженный в свои мысли. Поджимает губы, и я понимаю: спросила о чем-то засекреченном. Но я давлю дальше. Мне нужно забраться к нему в голову. Дэнни колеблется, молчаливый и напряженный. А потом смотрит мне в глаза и улыбается. То, как его губы медленно растягиваются в напряженной, кривой ухмылке, заставляет мое сердце на долю секунды замереть.
Боже, клянусь, от одной лишь этой улыбки жар разливается по крови. Блаженство закипает в венах. Я начинаю часто моргать, ресницы дрожат, и мне всё труднее выдерживать его взгляд.
А потом он направляется ко мне.
Неужели он всё-таки сдастся?
Он опускается на колени и целует меня в щёку, едва касаясь кожи губами, и всё моё тело мгновенно отзывается жаром. Его борода щекочет мою кожу, и я прикусываю щёку изнутри, тоскуя по тому, что заставляет меня чувствовать эта близость. Я крепко зажмуриваюсь, когда его губы задерживаются на моей щеке на мгновение дольше, чем следовало бы. А потом он отстраняется. И мне сразу начинает не хватать этого прикосновения. Вспыхнувшие от желания эмоции тяжёлым комом оседают где-то под рёбрами.
— С днем рождения, Ангелок, — шепчет Дэнни мне в щёку, и вибрация его голоса отдаётся у меня в ушах, окончательно сбивая с толку после этого прикосновения.
Ну конечно, он помнит. Мне даже не пришлось ничего говорить.
— Детали работы обсудим в другой раз. Сегодня твой день, — продолжает он.
Возможно, удастся обернуть это в свою пользу.
— Это мой день, — повторяю я.
Он берет мое лицо в ладони, и из его груди вырывается тихий, низкий стон. Услышав этот знакомый звук, наполненный желанием, я открываю глаза. И встречаю его потемневший взгляд. Этот взгляд я знаю слишком хорошо. Он хочет меня так же сильно, как я хочу его. Наши лица так близко, что между ними почти не остаётся пространства. Я чувствую его запах, пьянящий и до боли знакомый. Его красивое лицо покрыто боевой раскраской, и меня необъяснимо, неудержимо тянет к нему.
— В тот день, когда наши пути пересеклись, моя жизнь обрела смысл.
Он проводит пальцем по моей нижней губе, и потребность по-настоящему его почувствовать сводит с ума еще сильнее.
Черт возьми, неужели он может говорить такие вещи и рассчитывать, что дальше ничего не зайдет?
Дэнни снова направляется к двери ванной. Снимает с формы все снаряжение и по отдельности раскладывает на комоде. Сняв разгрузку, поддевает футболку пальцами и стягивает через голову. Под кожей перекатываются чётко очерченные мышцы спины, натренированные годами службы, и я чувствую, как к щекам приливает жар, когда мой взгляд цепляется за татуировку на его спине. Сжимаю бедра, надеясь, что это поможет.