Жнец переключается на меня, его свирепый взгляд посылает в мою сторону волны ярости.
— Ты ранен, брат. Разве не чувствуешь? — Я указываю на свою грудь, затем на его, пытаясь заставить его опустить взгляд и увидеть, куда Шейн его пырнул.
На его футболке дыра, а тёмное пятно спускается до самого пояса.
Я отшатываюсь, когда реальность сталкивается с воспоминаниями.
Последний раз, когда я видел его в таком состоянии, до сих пор стоит перед глазами. Та ночь, когда мы вытаскивали Вайолет Редд. Взрыв гранаты… Тогда он выглядел нормально. Во всяком случае, вёл себя так, будто всё нормально. Я ничего не замечал, пока мы не полетели обратно на «Чинуке». Вся спина его формы была пропитана кровью. Она расползалась по ткани, пока из ран от осколков продолжала сочиться кровь.
Я трясу головой, пытаясь вернуться в реальность. Травма нашего общего прошлого настигла меня в момент слабости.
Он опускает взгляд на свою грудь и моргает. Если я думал, что просто испачкан кровью, то Дэнни в ней буквально искупан.
— Сэр, нам нужно вас осмотреть. — Парамедик окидывает взглядом его рану, а затем жестом просит Жнеца выйти с ним из дома. Он осматривает его на наличие других травм, в его глазах читается явная тревога.
— Я в порядке, — рычит Дэнни, наконец отпуская дрожащего копа. Тот отшатывается назад, затем берёт себя в руки и с тревогой смотрит на Шейна. Бросает взгляд на его мёртвое тело, прежде чем повернуться к Жнецу.
Он хочет что-то сказать, но пугается ещё больше и прикусывает язык.
Глаза Жнеца смягчаются, когда он снова переводит взгляд на Ари, и на его лице проступает чистая агония. Двое парамедиков закрепляют её на каталке.
— Она беременна, — хрипит он. Парамедики замирают, осмысливая услышанное.
— Мы сделаем всё возможное. Вы отец? — спрашивает женщина-парамедик, стараясь сохранить профессионализм.
— Да. — Он берёт Ари за руку, глядя на неё с выражением глубокой преданности. Сдвигает брови, переплетая свои пальцы с её безжизненными. Крепко сжимает её ладонь, хмурясь так, словно умоляет сжать его руку в ответ.
— Помогите им, немедленно, — требует Жнец.
— Поехали с нами.
Дэнни шагает рядом с медиками. Он не сводит глаз с Ари, хоть она всё ещё без сознания. Я смотрю на него, смотрю на неё, и понимаю, что она его сломала. Этот мужчина влюблён по уши. Тот, кого мы все считали неспособным открыться кому-либо. Ари разрушила его.
Её мать тоже идёт следом. Они выходят на улицу, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Я всё ещё стою в доме и чувствую, как начинаю впадать в шок.
Оборачиваюсь и вижу мёртвого Шейна на полу — полиция уже начала расследование. Он забит насмерть. Нору в наручниках уводят двое копов. Они крепко держат её с обеих сторон, зачитывая права. Нора кипит от злости, а я всё это время смотрю на неё с неприкрытым презрением.
Воплощение чистого зла.
Травмированные люди, которые окончательно сбились с пути.
— Не расскажешь, какого хрена здесь произошло? Мои напарники уже берут показания у Жнеца, но я хочу услышать твою версию событий.
Я смотрю на свои ладони, игнорируя полицейского. Они покрыты кровью Ари. Она уже засохла, но мне всё равно кажется, будто пережитый ужас навсегда въелся в кожу. После того, что произошло, я уже никогда не смогу смотреть на свои руки по-прежнему.
Я должен быть в больнице. Должен быть там, когда она очнётся, но не могу. Жнец увидит меня насквозь, и тогда… нашей дружбе придёт конец.
Наконец, я встречаюсь взглядом со старым копом. Его тёмно-карие глаза пронзают меня насквозь в отчаянном желании получить ответ. Лицо сплошь в морщинах, пузо нависает над ремнём. Я пытаюсь заговорить, но не могу. Из горла не вырывается ни звука. Все мои мысли только об Ари. Как, блядь, он заставит меня сейчас говорить?
— Сынок? — снова спрашивает он, и я вскидываю брови. Он повторяет свой вопрос, а я не могу найти в себе силы ответить.
Я проглатываю скопившееся в сердце напряжение. Видеть мою любимую медсестру, которая не улыбается, не говорит и не двигается… это что-то со мной сделало.
К чёрту всё, я больше не могу сдерживаться. Я больше не буду подавлять свои чувства к ней. Она может умереть, и я отказываюсь продолжать лгать самому себе. Я люблю эту девушку. Я люблю… её.
Любил всегда.
Она со Жнецом, но мне плевать. Я был терпеливым и понимающим, и это ни к чему не привело. Лишь загнало меня в дерьмовое положение, где я вынужден смотреть, как мой лучший друг полностью ею поглощён…