— Мисс Салем, это мистер Кэмерон, наш замечательный физиотерапевт. Вам необходимо пройтись хотя бы пять минут, а потом мы оставим вас в покое, обещаю, — прошу я с ободряющей улыбкой.
Плечи мистера Кэмерона опускаются. Обычно он требует от пациентов ходить дольше пяти минут, но это моя лучшая попытка ей помочь.
— Не стоит на нее так давить. Начнем с малого, — шепчу я, стараясь говорить как можно тише.
— Нет. Я не готова. — Мисс Салем капризничает, продолжая упрямо протестовать. Она яростно мотает головой, отчего черные волосы рассыпаются по плечам.
Мистер Кэмерон вздыхает, теряя терпение, и неодобрительно скрещивает руки.
Перед тем как войти, он предупредил, что она сопротивляется обязательной терапии каждый раз, когда он пытается помочь.
Я прочищаю горло и выразительно смотрю на него, требуя внимания. Поднимаю руку, останавливая его жестом, и одними губами произношу: «Я сама».
— Что смотрите? — спрашиваю, подходя ближе.
Я должна ей помочь, но так, чтобы это не выглядело холодно и бездушно, словно она просто очередная пациентка.
К этой бедной женщине нужно проявить понимание и стойкость. Будь я на ее месте — без семьи и друзей, которые помогли бы пережить операцию или заново научиться ходить, — мне бы тоже хотелось, чтобы хоть один человек меня понял.
Я знаю, что к этой девушке никто не приходил с тех пор, как она поступила в больницу с переломом лодыжки — настолько тяжелым, что потребовалась экстренная операция, иначе дело кончилось бы ампутацией.
Она смотрит на меня с полнейшим презрением, затем закатывает глаза и снова утыкается в телевизор.
— Фильм... грустный.
— Ох... и о чем он? — Беру стул и сажусь у ее кровати. Мистер Кэмерон недовольно наблюдает за нами.
— О девушке... — Она откашливается, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Это просто фильм. — Она не хочет говорить, но меня это не останавливает. Она замкнулась в себе; это так напоминает мне новую версию меня самой.
— Расскажите. Никогда его не видела, — настаиваю я. Актриса в фильме плачет на надгробии, и я уже заинтригована. Она стоит на коленях, рыдает, схватившись за грудь и задыхаясь.
— Он... о сестре, которая потеряла старшего брата в автокатастрофе, — произносит она бесстрастным тоном, даже не удосужившись взглянуть на меня. Но я замечаю, как боль сжимает ее горло на слове «автокатастрофе». — Теперь это мой любимый фильм... после того как в начале года я точно так же потеряла своего старшего брата. — Девушка смотрит на свои пальцы, нервно их разминая. — Он был моим лучшим другом. У меня мало родных, которым есть до меня дело, но он обо мне заботился. Был мне как второй отец. — Она шепчет так тихо, что я едва могу разобрать слова.
Монитор пищит громче, и скорбь искажает ее лицо. Она дышит медленно, но тяжело — пульс подскакивает, предвещая паническую атаку. В последнее время я стала экспертом по их распознаванию, но при этом абсолютно не способна справиться с собственными.
Пол был всем для нас с мамой. Фундаментом, на котором держалась наша семья.
— Я знаю, как это больно, — признаюсь я, глядя на героиню, продолжающую оплакивать брата на экране.
— Не притворяйтесь, что знаете, что такое боль, — огрызается мисс Салем, повышая голос. — Не делайте вид, будто понимаете меня. Вы красивая девушка, наверняка успешная медсестра лет двадцати. — Ее глаза скользят по мне вверх-вниз, словно читая как открытую книгу. — Уверена, у вас есть горячий парень, который от вас без ума. Знаю я таких, как вы. Вы, наверное, живете в тепличных условиях, и все возможности сами плывут вам в руки. Вы понятия не имеете, что такое трудности. Вы не знаете, каково это — потерять брата в аварии. Так что, пожалуйста... хватит притворяться. — Она выплевывает слова, полные ненависти.
Она не знает, что мой брат умер. Не знает, что вскоре после этого я оплакивала своего ребёнка.
Я делаю вид, что всё в порядке.
Притворяюсь, что держусь, хотя это не так.
Я должна, потому что так нужно.
Проглатываю горечь, заполняющую желудок, когда мысли об утрате снова просачиваются внутрь. Клянусь, я почти чувствую, как малыш пинается у меня в животе, пока тоска вновь змеей вползает в грудь, сдавливая легкие.
Делаю глубокий вдох и на долю секунды крепко зажмуриваюсь, возвращая себе самообладание.
— Я тоже потеряла брата... не так давно, — признаюсь ей. — Всю жизнь я равнялась на него, а потом... — Вздыхаю. — А потом он исчез в долю секунды. Будто только что был здесь, а затем... — Кусаю губу, теряя контроль над эмоциями. — Его не стало.