— Никогда не знаешь наверняка: уедут ли они на учения, на миссию или в командировку в горячую точку. Женам приходится несладко, а уж детям и подавно. Я умоляла его уйти из армии, но в этом споре мне не победить. В последний раз он едва не погиб. — Ее голос срывается. Закрыв глаза, Ноэль делает глубокий вдох. Массирует пальцами переносицу, пытаясь взять себя в руки. — Я смирилась с тем, что он останется служить до самой пенсии. Понадобилось всего-то десять лет, чтобы это принять.
Она открывает глаза и ободряюще мне улыбается.
— Спасибо, Ари.
— За что?
— Энцо рассказывал, что в Ираке младшая сестра Пола помогла спасти ему жизнь. Ты вернула мне мужа живым. Спасибо тебе. Не представляю, что бы я без него делала. Он — моя вторая половинка.
Она смотрит прямо в мои карие глаза, и внутри поднимается волна уверенности в собственном профессионализме.
— Я буду вечно благодарна тебе за это. — Она кивает, скрещивая руки на груди.
— Я прекрасно понимаю ваши чувства. Мы с Дэнни вместе меньше года, а его график уже наводит на меня ужас. Я... я не уверена, что справлюсь. Не уверена, что смогу и дальше жить в таком напряжении. Особенно после смерти брата. Такая жизнь — это и правда очень тяжело, вы правы.
Ноэль расслабленно откидывается на спинку больничной койки, внимательно меня изучая. А мне еще нужно подготовить документы на выписку, прежде чем она сможет уйти.
— Твои переживания абсолютно нормальны... — Она делает паузу, сцепляя пальцы в замок и опуская их на колени. — Но вот что я тебе скажу... — Ноэль прикусывает щеку изнутри.
— Что?
— Если ты бросишь Дэнни, это его уничтожит. Он любит тебя. Этот мужчина по уши в тебя влюблен; он пропал, погряз с головой в своих чувствах.
Ничего не могу с собой поделать, но меня задевает, что даже Ноэль может произнести эти три слова вместо Дэнни, а он сам так ни разу их и не сказал.
Он много раз говорил мне, что не умеет красиво говорить. Что он человек поступков, а не слов. Ему не обязательно произносить это вслух. Я знаю, что он чувствует ко мне. По крайней мере, именно это я себе твержу.
Я прочищаю горло.
— Что ж, Ноэль, я скоро вернусь с документами на выписку, чтобы вы могли отправиться домой, ко второму ребенку и мужу, — говорю я, направляясь к двери.
— Спасибо, Ари.
Киваю в ответ с дежурной улыбкой, и возвращаюсь к сестринскому посту.
Там прижимаю ладонь к низу живота, ощущая, как внутри разверзается та самая черная дыра тревоги, от которой я так отчаянно пыталась убежать.
— Ни за что не угадаешь, что за случай у меня сейчас. — Лори бросает планшет на стойку и с раздражением трет глаза.
— О нет, тебе нужна помощь? — предлагаю я.
— Нет, я справлюсь.
— Тогда в чем дело?
Подруга смотрит на меня, изо всех сил хмуря брови и пытаясь не рассмеяться.
— Кое-где застряла банка.
— Что? Где именно?
— Там, куда солнце не светит.
Я ахаю и зажимаю рот ладонями. Такого я ещё не слышала.
— То есть… в зад…
Она тут же обрывает меня и утыкается лбом в стойку, пряча лицо.
— Да, — выдыхает она с обречённым стоном.
Она приседает на корточки, опираясь лбом на руки, и с её губ срывается раздосадованный стон.
— И как она не разбилась? — спрашиваю, наклоняясь и понизив голос. Да уж... такое в моей практике впервые.
Она поднимает голову и устраивает подбородок на скрещённых руках. Несколько прядей падают ей на лицо, и она сдувает их со лба.
— Исключительно Божьим чудом.
13. АРИ
Ноги гудят, спина болит, а шрамы на животе всё ещё ноют.
Прошло два месяца, но я чувствую эти раны так, словно на меня напали с ножом только вчера. Кажется, на физическое восстановление уйдет целая вечность... а на моральное — еще больше. Семь вечера. Небо переливается оттенками фиолетового, розового, оранжевого и синего. Я любуюсь этим потрясающим видом по дороге домой.
Лори была права. Работать с доктором Ризом — просто невыносимо. Скучаю по доктору Голдс. Он был потрясающим врачом, а теперь мы застряли с этим Гринчем. Он до смешного зациклен на своих правилах и расписании. Доходит до абсурда. Сегодня даже пытался задержать меня после смены, но Лори вовремя вмешалась и напомнила ему, что у меня день рождения, так что он меня отпустил.
На работе не случилось ничего сумасшедшего. Никаких экстренных вызовов с инсультом, никто не умер, а всех поступивших либо выписали, либо положили в стационар.