Он всегда был для меня лучиком света.
— Ладно, девочки… Пойду-ка я попытаю счастья с мистером Слотером. Пожелайте мне удачи.
Мередит встает с дивана и направляется к входной двери. Что-то неприятное шевелится внутри, когда она отправляется покорять Кейна… и не скажу, что мне это по душе.
Отмахиваюсь от этих мыслей.
— Она тебе не понадобится. Иди и возьми свое, подруга, — игриво подначивает Эмилия.
Натянув улыбку, поворачиваюсь к Вайолет:
— Ты уволилась из армии?
— Технически да, но я просто больше не могла, — отвечает Вайолет. — Мне кажется, там для меня больше нет места. Теперь, когда Дэймона нет, всё это утратило смысл. Её голос становится тише, а при упоминании его имени она запинается. Вайолет отводит взгляд и смотрит в пол. — Может быть, однажды я вернусь. Когда пойму, что готова.
Что тут скажешь? У меня нет слов. Потому что их просто не существует.
Она крутит в руках бутылку, а я просто обнимаю ее. Успокаивающе сжимаю ее плечо, прежде чем отстраниться.
— Итак… спрошу тебя еще раз.
Я вскидываю брови.
— Ты когда-нибудь испытывала любовь с первого взгляда?
Она уже задавала этот вопрос при нашей первой встрече в Ираке.
Вайолет игриво улыбается, словно заранее знает ответ на свой вопрос. Выглядывает в окно, бросая взгляд на Дэнни, а затем снова на меня, сияя от предвкушения.
Перевожу взгляд на Дэнни. Его темно-русые волосы уложены и зачесаны именно так, как я люблю. Зик и Рукер тоже заливаются смехом, допивая свое пиво. Он улыбается, смеется и выглядит таким умиротворенным, каким я не видела его никогда. До того как он раскрыл жуткие подробности гибели моего брата, он медленно убивал себя алкоголем. Чувство вины за его смерть не давало ему покоя. А теперь?
Он счастлив.
В нашей жизни продолжают происходить ужасные вещи, но после нападения Дэнни не перестаёт заботиться обо мне. Он всегда рядом. Ухаживает, ставит мои потребности выше своих. Он даже взял отпуск и потратил все свои выходные дни, чтобы быть со мной.
Мы исцеляем друг друга.
Изо рта у них вырываются лёгкие белые облачка пара, пока они смеются. Мне становится легче от мысли, что Дэнни сумел остаться сильным за нас обоих. После нападения он впервые проводит время со своей командой вот так.
Щёки и грудь заливает тепло.
— Любовь с первого взгляда к Мрачному Жнецу… самому смертоносному оператору спецназа во всей армии? Впечатляет. Должна признать, я поражена. Мне всегда говорили, что у него ледяное сердце и навыки хладнокровного убийцы. Что он не способен посвятить себя ничему, кроме своей службы, — не унимается она.
— Да… да, это была любовь с первого взгляда. По крайней мере, для меня.
Улыбаюсь, прикусив губу, вспоминая, как он заявил мне, что не танцует в «El Devine». Мы еще не сказали друг другу тех самых заветных слов, но ему и не нужно ничего говорить. Он всё доказывает поступками. Как он сам однажды признался — он не мастер слов. Он человек поступков. В голове вспыхивает ностальгическая картинка: на мне ковбойские сапоги, я заказываю «Дайкири», а за мной наблюдает загадочный татуированный мужчина в черной бейсболке.
— Та ночь в «El Devine» навсегда изменила мою жизнь. Тогда я поняла, что люблю его, и сейчас люблю не меньше.
15. КЕЙН
— Ох, блядь, Кейн! — стонет она, а я безжалостно ухмыляюсь, усиливая каждый толчок, глубокий и беспощадный.
Звук наших тел, ударяющихся друг о друга, только сильнее подталкивает меня к разрядке. Но я не хочу спешить. Я хочу прочувствовать каждую грёбаную секунду. Потому что мечтал об этом с того самого дня, как встретил Ари.
Я беру её жёстко, быстро, отчаянно. Она стоит, наклонившись вперёд, а её короткие тёмные волосы рассыпались по спине.
Вдавливаю ее лицо в подушку — грубо, но достаточно мягко, чтобы не сделать больно. Глушу ее стоны и вскрики. Ничто не должно отвлекать. Мне не нужен ее голос. Нужно лишь раствориться в собственных мыслях.
Смакую каждую секунду, сбрасывая напряжение, накопившееся из-за женщины моей мечты.
Закрываю глаза, и из горла вырывается глухой стон, пока я всё глубже проваливаюсь в свои фантазии.
Наконец достигаю пика, когда перед глазами всплывает ее прекрасное лицо; толчки замедляются, и всё вокруг замирает. Тяжело дышу, пот катится по груди; запрокидываю голову к потолку и крепко зажмуриваюсь, изливаясь в нее. Мне это было необходимо. Было хорошо, но… недостаточно.
Губ касается улыбка, когда в памяти всплывают прекрасные карие глаза Ари, и я чувствую, как с плеч спадает толика напряжения. Бремя постоянного наблюдения за той, кем восхищаешься, просто разбивает сердце.