С меня хватит наблюдать за тем, как кто-то живёт той жизнью с Ари, о которой мечтаю я.
Я поддамся этому чувству, пока не стало слишком поздно.
— Эй? Мистер Слотер?
Я часто моргаю, раздражённо возвращаясь в реальность. Делаю глубокий вдох, пытаясь заглушить навязчивые мысли. Пальцы медленно разжимаются, и мне наконец удаётся взять себя в руки, остановить вихрь в голове.
— Прошу прощения… С чего мне начать?
После допроса копы сняли все подозрения со Жнеца, матери Ари и меня. Почти полночь, но я чувствую себя так, будто только что проснулся.
Я стою в спальне Ари и всё разглядываю. Обстановка лёгкая и воздушная — под стать её характеру. Чувствую себя так, словно вторгаюсь в её личное пространство, но я не могу поехать в больницу и выставить свои истинные чувства напоказ. Если она очнётся, мне нужно будет рассказать ей всё наедине. Так что пока её спальня — это самое близкое к ней место, в котором я могу находиться. И мне этого достаточно.
Я пока не могу быть там ради неё.
Находясь здесь, мне кажется, что я рядом, хотя на самом деле это не так.
Я не могу говорить. Не могу пошевелиться. Единственное, на что я сейчас способен — дышать и пялиться в телефон в ожидании новостей.
Жнец написал мне после того, как я оборвал его телефон вопросами о состоянии Ари.
Наконец, спустя несколько часов он ответил, что её состояние стабильно, но больше никаких подробностей.
Облегчение остужает пожар ненависти и тревоги, вызванный пугающей вероятностью того, что я больше никогда не увижу её прекрасную улыбку.
Я спросил про их ребёнка, но он не ответил.
Неизвестность о том, что с ними происходит, убивает меня.
Мне плевать, что этот ребёнок от Жнеца. Если у них ничего не выйдет, я с радостью возьму ответственность на себя и буду любить её малыша, как родного.
Жнец вечно пропадает на заданиях. А я увольняюсь из ВМС через пару месяцев.
Он всегда был эгоистом, но я вижу, как он медленно меняется, чтобы стать для неё кем-то большим… и мне это не нравится. Эгоистично с моей стороны не хотеть, чтобы он становился лучшей версией себя. Он меняется ради неё, потому что она этого заслуживает.
И всё же я хочу, чтобы на его месте был я.
Наконец, я быстрым шагом выхожу из спальни.
Мне просто нужно, блядь, поспать…
Лопес подбросит меня до дома. На улице уже стемнело, когда я закрываю её дверь.
Сильный порыв ветра остужает жар на моей коже. Становится холоднее. Осень переходит в зиму.
Я был рядом с самого начала, и всё же Дэнни выпала эта невероятная привилегия — целовать её… Чувствовать. Трахать её.
Я сажусь в машину, хлопая дверью.
— Бля, мужик, ты весь в крови… Это что…
— Кровь Ари? — перебиваю я, бросив на него раздражённый взгляд.
Он замирает, смотрит на моё лицо, потом на руки, вероятно, представляя, через что нам пришлось пройти.
— Да, — заканчиваю я, защёлкивая ремень безопасности.
Он неловко откашливается и сдаёт назад. Свет уличных фонарей и ламп на крыльцах скользит по нашим лицам и исчезает, пока мы едем по улице.
— Какого хрена произошло, мужик? Как она?
Я качаю головой, провожая взглядом «Бронко» Ари, пока мы приближаемся к концу улицы.
— Не знаю.
День нашего знакомства всё ещё свеж в памяти, будто это было вчера. Ничего не могу с собой поделать, мысли сами возвращаются к тому первому разу, когда я увидел её, уже тогда зная — она под запретом.
Декабрь — День похорон Пола
Блумингс, Северная Каролина
— Как-то не верится во всё это, — хриплю я. В горле словно застрял камень. Сколько бы раз я ни пытался его сглотнуть, он всё равно там, грозя сломать меня окончательно.
Пол мёртв, и его уже опустили в землю. Я не хочу мириться с тем, что мы хороним одного из наших самых близких друзей. Это чертовски больно, а видеть, как тяжело все переносят его утрату, ранит ещё сильнее.
Две женщины сидят у закрытого гроба. Сердцем я понимаю, что это самые близкие для Пола люди: его мать и сестра. Я узнаю их сразу: они не перестают плакать, и у обеих длинные чёрные волосы. Цвет не такой, как у Пола, но я всё равно знаю, что это они.
Мать сжимает в руках американский флаг, переданный почётным караулом. Она вцепилась в него так, что костяшки побелели, а младшая сестра Пола обнимает её за плечи, пытаясь успокоить. Она утешает мать, потерявшую своего единственного сына.