Он ослабляет хватку, видя, что я готова к тому, чтобы он взял меня так, как мы оба того жаждем — словно без этого нам не выжить.
— Я хочу притвориться, что со мной всё в порядке, еще совсем немного, — бормочу сквозь его удушающий захват. — Будто последних двух месяцев не было. Будто я — это всё еще я.
Дэнни мешкает, и я вижу, как он борется с собой: взять ли меня так, как ему по-настоящему хочется. Кажется, он вот-вот остановится.
— Только не смей сегодня обращаться со мной так, будто я сломана, — поддразниваю я его. — Хотя бы сейчас.
Несколько секунд он смотрит на меня без всякого выражения.
А потом я вновь вижу того самого мужчину, который всегда умел одним взглядом выбить у меня почву из-под ног и заставить забыть, как дышать.
Он не станет вести себя со мной как с хрустальной, и, считывая язык его тела, я внутренне сгораю от предвкушения.
Он вернулся.
Он опускается на колени, его губы замирают над моим клитором, и я тревожно закусываю губу. Кажется, прошли годы с тех пор, как между нами была такая близость. Наверное, я умру, если он не начнет прямо сейчас.
Хочу насладиться этим моментом. Избежать каждой черной мысли, пожирающей меня заживо с тех пор, как я потеряла ребенка.
С тех пор как Шейн и Нора навсегда оставили на мне шрамы.
— Я тебя не заслуживаю, но всё равно не отпущу, — говорит он, всовывая в меня сразу два пальца. Медленно двигает ими, заставляя меня выгнуть спину от неожиданного вторжения.
Его пальцы проникают глубже, двигаясь взад-вперёд. Мои соски твердеют под тканью медицинской формы, и я скулю от удовольствия, ощущая его близость.
То, как он скользит во мне, погружает меня в эйфорию.
Забыть.
Всё, чего я хочу — это забыть.
Кажется, это идеальный способ почувствовать, что я — это всё еще я, а не изувеченная травмой оболочка.
Продолжая скользить пальцами, он шепчет:
— Детка, ты такая мокрая, а я ведь даже не начинал.
Затем пальцы исчезают, оставляя меня в смятении.
Я тяжело дышу, задыхаясь от вожделения.
Его губы касаются моего клитора — и тут я чувствую это. Из меня вырывается громкий стон, когда его язык оказывается у моей щели, он замирает у клитора, касается его, и меня пронзает разряд блаженства. Моя голова падает назад, и я проглатываю крики.
— Твоя пизда принадлежит только мне. Чтобы пробовать ее, трахать и ломать.
— Пожалуйста, — умоляю, крепко зажмурившись.
Но он снова нависает надо мной, сбивая с толку.
— Хватит дразни…
— Знаю, прошло много времени, но не забывай, по кому именно ты скучала, Ари. Мне нужно напомнить, как я люблю трахаться? Кому именно принадлежит эта пизда? — Я округляю глаза, когда его губы снова свирепо впиваются в мои. Он с силой оттягивает мои волосы, и я судорожно вздыхаю прямо ему в рот. — Хочу увидеть, как ты плачешь для меня, детка.
Я не хочу, чтобы он останавливался.
Дэнни запрокидывает мне голову, так что я смотрю в потолок. Моя шея открыта, пока он нависает над ней.
— Скажи это, Ари. Кому принадлежит эта пизда? Хочу услышать, как ты это выкрикиваешь. — Его дыхание обжигает кожу.
Он сжимает пальцы на моем затылке, снова сильно дергая за волосы; и я зажмуриваюсь от боли. Но на самом деле мне не больно. Куда больнее от того, что он перестал меня целовать.
— Она твоя, — отвечаю сквозь рваные вдохи.
Он дергает в третий раз, и с моих губ срывается хриплый стон. В ответ я крепче сжимаю бедра на его талии, притягивая к себе, пока он не упирается своим бугром в мой жар.
Я соскучилась по его огромному члену.
— Кричи мое имя, — требует он прямо в ухо. Клитор пульсирует от желания.
— Дэнни! — кричу во весь голос, но выходит лишь пронзительный стон.
Удовлетворенный, он прижимается лбом к моему виску.
— Вот так, детка. Это всё мое. — Его язык скользит от шеи к щеке. Затем Дэнни отпускает волосы и снова опускается между моих ног. — Мой Ангелок так красиво плачет. — Он закидывает мои ноги себе на плечи, так что икры оказываются по обе стороны от его лица, а затем пожирает меня до тех пор, пока перед глазами не вспыхивают золотые искры. Я закрываю веки, и на лице расплывается широчайшая улыбка.
В нем столько магнетизма. Сердце колотится так сильно, будто вот-вот вырвется из груди. Борода покалывает внутреннюю сторону бедер, и черт возьми, как же я по этому скучала.
Он трахает меня языком, попутно играя с клитором пальцами — так правильно, так хорошо.
Мои локти — единственное, что не даёт мне рухнуть от оргазма, который грозит уничтожить меня с каждым движением его языка и пальца. Дэнни убирает руку и полностью переключается на ласки ртом.