— Да! — пронзительно кричу от похоти. Ощущение его внутри лишает разума, заставляя безмолвно умолять о большем.
Стол подо мной ходит ходуном, с грохотом царапая пол. Он ударяется о стену, отдаваясь эхом на каждое движение бедер Дэнни. От его жестоких толчков наверняка останутся вмятины и царапины.
Мы вот-вот сломаем этот стол.
И тут, сквозь шлепки тел, раздается самый губительный звук.
Звонит телефон, и я едва не закатываю глаза от раздражения.
Ради всего святого.
Он замедляет толчки с разочарованным стоном.
Из-за своей должности в отряде он не может пропустить ни единого звонка или сообщения. Дэнни вытаскивает мобильник из кармана брюк, спущенных ниже паха, чтобы посмотреть, кто звонит. Затем раздраженно и зло выдыхает. Кто-то обрывает наш первый секс со времен нападения.
В этот момент я безумно ненавижу его работу.
Он отвечает на звонок, оставаясь во мне.
— Да? — Дэнни крепко сжимает челюсти, отводя взгляд. Убирает одну руку, а я разочарованно за ним наблюдаю. Резко поворачивает запястье, чтобы взглянуть на часы под прямым углом и нетерпеливо смотрит на циферблат над манжетой. На долю секунды его поведение меняется.
— Сейчас? Сегодня ночью? — спрашивает он, хмуря брови и не отрывая взгляда от часов.
Я дергаюсь, пытаясь отстраниться.
Просто фантастический тайминг.
Я уже наполовину сползла, когда он прижимает телефон к плечу, приглушая микрофон, и сердито хватает меня.
— И куда это ты собралась? Ты никуда не уйдешь, — рычит он, сузив глаза.
Я закусываю губу, больше не смея пошевелиться.
Дэнни ускоряет темп, возвращая телефон к уху, а я одной рукой придерживаю грудь, чтобы сохранить равновесие.
— Да, информацию принял, — ровным, суровым тоном отвечает он собеседнику.
Затем еще один глубокий, жесткий толчок. И еще один, и еще — пока он окончательно не начинает ломать мое тело.
Я сейчас кончу.
Так хорошо. Его член бьет по всем нужным точкам.
Но прежде чем кончить, я заставлю его пожалеть, что он вообще ответил на звонок.
Убираю его руку со своей шеи и подношу большой палец к губам. Сначала облизываю, кладу прямо поверх нижних зубов, а затем медленно провожу по нему кончиком языка, как сделала бы это с головкой его члена.
Голубые глаза Дэнни вспыхивают — так же, как в тот день, когда он впервые увидел меня голой в Ираке. Теперь всё его внимание приковано ко мне. Я вздергиваю брови, празднуя маленькую победу.
— Да, я... я слушаю, — запинается он, а я удовлетворенно ухмыляюсь, отвечая на его толчки. Дэнни сверлит меня взглядом и качает головой; на его губах играет дьявольская улыбка. Я лишь пожимаю плечами, невинно раскрыв глаза.
Мой рот смыкается вокруг его большого пальца, и я сильно сосу его, двигая пальцем во рту взад-вперёд, пока он трахает меня.
Толчки прекращаются. Дэнни тяжело дышит, осознав, что именно я делаю.
— Скоро буду. — Он сбрасывает вызов и, нахмурившись, с силой швыряет телефон на стол. Не удивлюсь, если от такого удара треснул экран.
Он уезжает? Разве у них нет других «морских котиков», которых можно дергать по ночам?!
— Ох, Ари. Решила поиграть. Ты же знаешь, я всегда выигрываю.
Молниеносно разворачивает меня к себе спиной, из-за чего моя задница соскальзывает со стола, и я встаю на носочки. Опираюсь ладонями о столешницу, цепляясь пальцами за край, чтобы удержать равновесие. Дэнни нагибает меня, пристраивая член сзади, а я закусываю губу.
— За такое именинницу придется наказать, — рычит он прямо над ухом.
Звонкий шлепок по ягодице разносится по комнате; я вскрикиваю от удара. Его ладони крепко и жестко сжимают талию, фиксируя меня в нужной позе. Утром точно останутся синяки.
— Я не понимаю, о чем ты…
Он не дает договорить. Очередной обжигающий шлепок обрывает фразу, а в следующую секунду Дэнни снова входит в меня.
Мои глаза закатываются, когда я чувствую глубокие, быстрые толчки, и затем я разлетаюсь на куски, когда он попадает в место глубоко внутри меня.
— О Боже! — выкрикиваю я, впиваясь ногтями в ладони. Сжимаю руки в кулаки; оргазм взрывается огнем в каждой вене. Все нервные окончания вспыхивают искрами темного, эйфорического наслаждения, и кажется, будто я парю. Снова и снова стону его имя, но Дэнни не сбавляет темп.
Шлепок.
Шлепок.
Шлепок.
Еще один жесткий шлепок по заднице, и он проникает еще глубже.
— Бог тебя не услышит, Ангелок. Мое имя — единственное, которое ты когда-либо будешь выкрикивать.
Он наращивает жадный, бешеный темп, и тишину разрывает громкий, звериный стон.