От этих слов мама наконец начинает плакать, но она всё еще держится. Она улыбается, смахивая скатившуюся слезу.
— Тебе придется многое ему объяснить, когда он узнает, что ты водишь его машину, — дразнит она со сдавленным смешком.
Закатываю глаза, ухмыляясь.
— Я знаю.
— Ты сегодня была на его могиле? Я заезжала рано утром. Оставила ему его любимые конфеты — Pulparindos9, — говорит она, аккуратно убирая фотографии обратно в ящик прикроватной тумбочки.
— Да.
Она несколько секунд смотрит на меня, явно надеясь, что я расскажу о своём визите подробнее. Но мне не хочется об этом говорить.
— Хорошо.
20. КЕЙН
Всё, чего я сейчас хочу, это вернуться домой и оказаться подальше от всей этой тьмы. Открыть бутылку водки и завалиться спать. Возможно, стоит снова написать Мередит, когда миссия закончится. Нужно сбежать от этой постоянной, сводящей с ума тяги к Ари. С тех пор как на нее напали, потребность защищать ее только усилилась, и я понятия не имею, что с этим делать, кроме как быть рядом... просто как друг.
— Идите спать. У вас всего двадцать четыре часа. Мы с Коброй остаемся на базе, чтобы благополучно вернуть всех детей семьям. Техас, Бейн и Химера. Отправляйтесь домой. Жду вас здесь после того, как вы хорошенько выспитесь, — приказывает Жнец.
Мы сидим в конференц-зале на последнем за ночь инструктаже. Миссия успешно выполнена, но предстоит следующая. И мы до сих пор понятия не имеем, откуда они берут информацию, что дико выбешивает всех до единого.
Я пожимаю плечами со вздохом. Стягиваю маску и бросаю ее в рюкзак.
— Мне это не нужно. Я и без стабильного сна красавчик, разве не видно? — с привычной язвительностью замечает Химера. Его светло-серые глаза насмешливо впиваются в Жнеца.
Он никогда не снимает черную маску. Мы все носим такие же, но он свою не снимает. С тех самых пор, как побывал в плену. Никто не знает, что случилось с его лицом, кроме врачей, которые его оперировали.
Жнец насмешливо хмыкает.
— Слушай, парень, иди домой. Я позвоню, если вы понадобитесь здесь раньше времени. — Потирая бороду, он достает телефон.
— Уверен? Ты же знаешь, я останусь, мне не сложно, — спрашиваю в последний раз, устало глядя на него.
Прошло уже почти двое суток без сна, и тело кажется чужим. Я не спал почти двое суток, и тело уже кажется чужим.
Стоя напротив него, я украдкой бросаю взгляд через стол.
И тогда замечаю имя контакта — Ангелок.
Знаю, что именно так он ее называет. Он пишет Ари.
Приходится сделать глубокий вдох, чтобы сбросить напряжение, в надежде, что это сотрет с лица мрачную гримасу.
Внутри разгорается огонь, и я откашливаюсь, чтобы подавить приступ ревности. В челюсти вспыхивает резкая боль, когда понимаю, что стиснул ее слишком сильно. Она не моя. Она подруга... подруга, в которого я безнадежно влюблен.
Блядь, как же это херово.
— Buenas noches, леди. Меня дважды просить не надо, — с ухмылкой произносит Техас, снимая маску. Черные волнистые волосы взъерошены, в зубах зубочистка. Он достает из сумки камуфляжную бейсболку с флагом Техаса по центру, натягивает на голову и выходит.
— Ладно, Жнец, просто дай знать, если придется вернуться. — Зевая, выпрямляю спину и закидываю рюкзак на плечи, покидая конференц-зал.
Химера идет следом, а Рукер и Жнец остаются одни. Как только мы выходим, в здание заходит адмирал. Он одет по-простому: спортивные штаны и темно-синяя футболка.
Он кивает, приветствуя нас, и открывает входную дверь.
— Отличная поработали сегодня, парни. Отдыхайте.
Мы с Химерой киваем ему в ответ. Он молча проходит в конференц-зал к Жнецу и Кобре. В каком-то смысле адмирал похож на Дэнни — всегда серьезен и никогда не знает, когда пора перестать работать.
Декабрьский воздух холодный и свежий. Температура пока терпимая. Армейские ботинки глухо стучат по мерзлой траве, а луна освещает мой черный байк.
Натягиваю шлем и завожу мотор. Двигатель урчит, и я срываюсь с парковки.
На ходу ветер бьет в меня, словно волны. В динамиках играют Red Hot Chili Peppers, пока я мчусь домой.
Около трех часов ночи, машин почти нет. Выезжаю с базы, минуя охрану на КПП, и выруливаю на пустое шоссе.
Съехав с трассы, останавливаюсь на красный свет и опускаю ноги на асфальт в ожидании зеленого. Смотрю на светофор и чувствую, как тяжелеют веки.
Я так чертовски устал... На работе это не ощущалось, но сейчас накрывает, словно наркотик. Трясу головой, чтобы взбодриться.