— Но, сэр, сестра Пола заслуживает знать, что происходит.
— Что, прости?
— Я просто считаю, что нам пора начать говорить правду нашим близким.
— Знай свое чертово место, Слотер. Если мы начнём посвящать гражданских в то, что происходит, начнётся хаос.
— То есть мы так и будем, блядь, притворяться, что...
— Тебя перевести на штабную работу, сынок? Посадить за стол, чтобы ты наконец научился держать свой чёртов рот на замке, когда разговариваешь с офицером? — угрожает он, и в его зелёных глазах появляется холодное высокомерие.
— Нет. Никак нет, сэр.
— У нас всё под контролем. Если понадобится привлечь «Дельту» — мы это сделаем, но сейчас я считаю, что эту войну мы сможем выиграть. Так что... начиная с сегодняшней ночи, возвращаемся к работе. Доложишь Жнецу. — Разъяренный, он с силой захлопывает дверь, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Откидываю голову на подушку, запуская пальцы в волосы. Крепко зажмуриваю заплывший глаз при мысли о том, что придется брать машину напрокат, пока байк не вернется из мастерской. Надеюсь, покупать новый не придется.
Блядь.
Это был мой любимый мотоцикл, а теперь он отправится в ремонт.
— Жду не дождусь, когда свалю отсюда, — бормочу я, пока в групповом чате без умолку сыплются уведомления.
Приходит еще одно сообщение, от Мередит.
На губах появляется слабая улыбка, но глубоко внутри, в самых больных и эгоистичных уголках моей души, я хочу, чтобы это была моя любимая медсестра... Ари Альварес.
Нахожу ее имя в контактах и нажимаю... искушение слишком велико.
Так и тянет нажать кнопку вызова. Отчаянно хочется услышать её голос.
Ничего не могу с собой поделать. Кажется, я пробиваю новое дно в своей жизни, в поисках единственного утешения, о котором фантазирую. Черные волосы... девушка, которая любит играть в футбол, лечит людей, и у которой самые красивые карие глаза, что я когда-либо видел. После смерти Пола я уже не был прежним. Потом была недавняя операция в Ираке. А теперь ещё и это.
Наверное, мне просто нужно, чтобы она стала ангелом и в моей жизни тоже.
21. АРИ
В кои-то веки выдалась спокойная смена. Вся эта неделя была переполнена самыми разными пациентами. Семьи военных, от которых отмахнулись их лечащие врачи, заполнили наш холл с кучей неверных диагнозов.
Морпехи и моряки прямо в форме поступали с травмами, полученными на тренировках или просто в ходе обычного рабочего дня. Одна неверная оплошность могла стоить им отрубленного пальца или сломанных костей. Мой список пациентов пополнился новыми случаями ПТСР, отчего сердце кровью обливалось от сочувствия.
Я всегда буду смотреть на сломленные души с безграничным состраданием и уважением.
Заблудившаяся, израненная душа ещё не значит потерянная навсегда. Иногда таким людям нужен всего один человек, который заметит, что они задыхаются, и поможет выбраться из пучины, в которую они сами себя загнали.
И если я могу стать для кого-то таким человеком, протянуть руку помощи и просто выслушать, я сделаю это без колебаний и лишних вопросов.
Я вижу, что эта профессия делает с некоторыми мужчинами и женщинами. Видела, что она сделала с моим Дэнни, но он остался сильным и, что самое главное, живым.
На его плечах лежит такой груз ответственности, что неудивительно, почему его излюбленным ядом и способом саморазрушения стал виски.
Я горжусь тем, как он изменился к лучшему ради самого себя.
Стук клавиш и стоны боли повисают в воздухе, пока я иду по коридорам обратно к сестринскому посту. Плотно запахиваю куртку и морщусь, случайно задев место, куда Нора ударила меня ножом.
Вздрагиваю, когда кончики пальцев касаются багровых шрамов сквозь медицинский костюм.
И хотя почти всё зажило, на ощупь эта рана навсегда останется свежей — жутким вечным напоминанием о смерти, с которой я столкнулась в тот день.
В день, когда умерли мы с моим малышом.
И всё же я здесь, а моего сына нет.
Какая-то тёмная часть меня жалеет, что выжила. Хотя… тёмная ли?
Разве это так ужасно — хотеть быть рядом со своим ребёнком, которого я так и не смогла поцеловать? Которого так и не увидела на руках у нас с Дэнни? Не увидела, как мы вместе баюкаем плод нашей любви?
Меня вырывает из этих мыслей, и зловещий мир, в который я проваливаюсь при малейшем триггере, рассеивается, как дымка.
Тяжёлые шаги за моей спиной сопровождаются знакомым мягким голосом медсестры, которая взяла меня под своё крыло, когда я впервые приехала в Ирак.