— Эй! — Хватаю его за плечо и сплетаю свои пальцы с его. — Он того не стоит. Останься, — умоляю я, пока Дэмиан оставляет нас одних. Дверь за ним закрывается с тихим щелчком.
Дэнни выглядит иначе, чем в нашу последнюю встречу. На его лице всё ещё размазана камуфляжная краска, будто почти стёрлась, но до конца так и не сошла.
— Теперь я понимаю, почему ты с ним не разговариваешь. Мне так жаль, Дэнни. Просто знай, что я всегда буду рядом. — Мое сердце разрывается от мысли, что моего мужчину воспитал такой бессердечный монстр. Даже представить страшно, каким было его детство под одной крышей с Дэмианом.
Мышцы под моими пальцами расслабляются.
— Не жалей меня. — Он обходит меня и задергивает шторы, отгораживая нас от остального мира ещё одним барьером уединения.
Затем грубо берет мое лицо обеими руками и жестко целует, и я таю. Он заставляет меня пятиться назад, пока я не чувствую, как спиной упираюсь в стену.
— Слишком долго... — выдыхает он мне в губы. Меня мгновенно выбивает из колеи, но при этом накрывает волной желания. Я тоже безумно по нему скучала.
— Жнец. Закругляйся, нам пора. — Властный голос Рукера мгновенно возвращает меня к реальности. Он трижды стучит в дверь, нарочито громко и быстро, и мои глаза округляются от осознания, что мы не одни.
— О боже, Дэнни! Рукер здесь?! Здесь вся твоя команда? — шиплю я вполголоса. Щеки горят от смущения. Дверь не заперта. Шторы дают лишь иллюзию уединения, если кто-нибудь вдруг её откроет.
Я поднимаю взгляд и встречаюсь с дьявольской ухмылкой Дэнни. Моё внезапное смущение явно его забавляет.
— Здесь.
Его глаза полуприкрыты. Он спокоен, собран и совершенно невозмутим. Ухмыляется так, словно собирается поглотить меня целиком, и ничто его не остановит.
— Придумай что-нибудь, — требует он, а затем впивается в моё горло, жестко прикусывая кожу, из-за чего с моих губ срывается стон.
— Я... эм, я ставлю ему капельницу, у него э-э... он... — Дэнни снова прикусывает меня, впиваясь зубами в кожу. С моих губ срывается стон, и я откидываю голову на стену. А потом он начинает целовать мою шею. Его пальцы скользят под пояс штанов, и клянусь, я перестаю дышать... а потом шумно вдыхаю, когда чувствую, как он касается моей пульсирующей жары. По телу проносится острая вспышка, мгновенно разгораясь внутри, словно лесной пожар.
У меня проблемы.
— Обезвоживание! — пищу ровно в тот момент, когда он накрывает мои губы поцелуем. Каким-то чудом мне удается сохранить профессиональный тон, как будто мой парень не ласкает меня прямо сейчас в больничной палате. Я отвечаю на поцелуй и, не удержавшись, слегка прикусываю его нижнюю губу. Запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его ближе.
Он не останавливается, его движения не прекращаются, а язык, боже, его язык продолжает двигаться внутри меня... он чертовски хорошо знает, как управлять моим телом.
Рукер фыркает и уходит посмеиваясь.
Он не дурак. Прекрасно знает, чем мы тут занимаемся, но в любом случае... намек понят, и звук его шагов удаляется. Здесь нет никакой чертовой капельницы, но он всё равно оставляет нас в покое, выигрывая для нас время.
— Меня из-за тебя уволят, Дэнни, — жалуюсь я на возможный исход, если нас застукают. Особенно если это сделает доктор Риз. У моего нового босса терпения ноль, и представить страшно, что он устроит, если узнает, что я отлыниваю от работы.
Но Дэнни игнорирует мои предупреждения и проталкивает пальцы внутрь.
— Уже мокрая для меня, детка, — удовлетворенно стонет он. — Хватит бояться. — Он тянет меня за волосы. — Единственный вариант, при котором ты выйдешь из этой комнаты — это полная моей спермы.
23. ДЭННИ
Внутри меня горит огонь, и потушить его может только ее киска.
Я скучал по ней.
Скучал по этому.
— Это была самая долгая миссия в моей жизни, — шепчу ей на ухо.
К черту всё. Я трахну ее так, словно это мой последний день на земле. Плевать, что мы в больничной палате; я, блядь, по полной воспользуюсь этой крошечной возможностью снова увидеть ее. Я был лишен ее вкуса, и теперь я изголодался, одержимый желанием выплеснуть всю свою похоть внутрь нее.
Мы вернулись на базу по приказу адмирала, прежде чем нас снова отправят делать бог знает что.
— Блядь, детка, я так скучал. — Хватаю ее за челюсть, проталкивая язык глубоко ей в горло, и стону от удовольствия, когда она отвечает с такой же пылкостью, сплетаясь с ним в танце. Мое безумие просто вырвется наружу, если в следующие несколько секунд я не раздену ее и не почувствую мягкую кожу.