Смотрю на него, ожидая хоть какого-то ответа, или, может быть, тех трех заветных слов.
Конечно же, он не может произнести их в ответ.
Чего я ожидала?
— Если у нас снова будет семья, что мне прикажешь делать? Обречь их на ту же жизнь, что и у меня? На одинокие ночи и утра? На пропущенные дни рождения, праздники и все важные моменты? Первое слово, первые шаги…
Он не отвечает. Просто смотрит на меня, снова отгораживаясь той стеной, за которой прятался в начале нашего знакомства. Снова становится непредсказуемым, и мне это совсем не нравится.
Я качаю головой.
— Нет, Дэнни. Если я когда-нибудь захочу семью, я не позволю этому случиться.
— Это нечестно, Ари.
Он смотрит на меня, но молчит. Потом снова отводит взгляд и проводит рукой по мокрым волосам.
— Скажи мне, Дэнни, кто ты, чёрт возьми, такой?
И я снова полностью завладеваю его вниманием.
Он смотрит на меня; его челюсть смыкается за мгновение до того, как он нервно усмехается. Приоткрывает рот, словно я сказала что-то забавное. Трет бороду, дьявольски ухмыляясь.
— Да скажи же мне, чёрт возьми! Я видела, как у тебя почернели глаза. Каждую ночь мне снится твоя татуировка. Именно она. Чертов Жнец преследует меня во снах с того самого дня, как я едва не умерла. Так скажи мне, кто ты, мать твою, такой?
Он качает головой.
— Что ты хочешь от меня услышать? Ты и сама уже знаешь ответ на свой вопрос.
— Скажи мне, чёрт возьми.
— Ты ведь видишь его во сне, да? Он разговаривает с тобой, не так ли?
Мои плечи бессильно опускаются, а глаза расширяются потому что кажется, будто он читает мои мысли.
— Ты знаешь ответ. Ты уже поняла, насколько жестокой и реальной может быть жизнь, верно? Поэтому и просыпаешься по ночам с криком?
Дэнни прав, но я не хочу этого признавать. Даже звучит нелепо. Когда я засыпаю, он говорит со мной. Снова и снова шепчет одни и те же слова:
Время никого не ждет.
— Хочешь знать? Всё просто, — говорит Дэнни. — Он преследует и меня тоже. И началось это после смерти твоего брата.
Он отводит взгляд, смотрит в небо и тяжело вздыхает. От тепла его тела в холодном воздухе вырывается белый пар. Становится ещё холоднее.
— О-объясни, — требую я, стуча зубами.
— Тут особо нечего объяснять. Я вижу его только на миссиях или в командировках. Он всегда там, как чертова тень. Разговаривает со мной.
Блядь, звучит так странно и безумно. В этом не должно быть никакого смысла... но он есть.
— Когда ты умерла, я осмелился заговорить с ним, умоляя не забирать тебя. Я не знаю как, но он позволил мне спасти тебя. Он вернул мне твою душу.
Дэнни не сводит с меня глаз, будто заглядывает прямо в душу, ожидая от меня хоть какой-то реакции, но всё, что я могу сделать, — это сглотнуть; слезы продолжают течь по щекам, смешиваясь с ледяным дождём. В этот момент налетает особенно сильный порыв ветра.
Волосы разлетаются во все стороны, следом вспыхивает молния. На этот раз совсем близко. И когда почти сразу за ней раскалывает небо оглушительный удар грома, я вздрагиваю всем телом, будто этот разряд ударил прямо в меня.
Всё сходится. Смерть завладела его телом. Сны. Кошмары со Жнецом. Всё это время Смерть была рядом, пытаясь оставить мне подсказки. Она тень, преследующая живых. Преследующая нас с Дэнни.
Преследующая всех, просто выжидающая момент, чтобы нас забрать.
Но всё это заставляет меня осознать лишь одно. Я должна была умереть. Я могла умереть, и тогда всей этой боли удалось бы избежать.
Дэнни лишил меня шанса быть с моим ребёнком и братом.
— Я могла бы быть с нашим сыном. Могла бы быть с Полом. Почему?! Почему ты не позволил мне умереть?
— Потому что, Ари... — Он делает шаг навстречу, и я позволяю ему подойти. Так близко, что чувствую тепло его тела, пока он продолжает сжимать тюльпаны.
Дэнни наклоняется так, что оказывается прямо перед моим лицом.
— Мне нужно было спасти тебя... как ты спасла меня.
В его глазах мелькает какая-то эмоция, и я клянусь, они блестят от слез.
— Ты спасла меня, Ари, разве ты не понимаешь? — Он мягко берет меня за руку, сжимая ее своей мозолистой ладонью. — Я не просто так называю тебя своим ангелом.
— Ты не можешь спасти всех, Дэнни. — Вырываю руку. — Тебе следовало меня отпустить.
— А как же твоя мать, Ари?! — Он повышает голос. — Ты правда хотела, чтобы она пережила потерю обоих своих детей? — Он засовывает букет за пояс джинсов и резко обхватывает моё лицо ладонями. — А как же я?
Я качаю головой, шмыгая носом.