Ночь давно перевалила за середину. Уже около трёх утра, а я всё продолжаю изматывать себя тренировкой, пытаясь вытеснить из головы мысли об Ари… о нашем ребёнке… о смерти Пола.
Пот ручьями стекает по телу, насквозь пропитывая одежду, но остановиться всё равно не могу.
До сих пор пытаюсь осмыслить всё, в чём призналась Ари. Это больно… больнее, чем я мог представить. Она гораздо сильнее, чем сама о себе думает. Я знаю её достаточно хорошо, чтобы понимать: она справится. Даже если отгородится от меня, мой Ангелок всё равно найдёт в себе силы не сломаться. Но эгоистичная часть меня хочет поддерживать ее на каждом шагу.
Пока я избегаю делать еще один глоток «Джека». Вместо этого с головой ушел в тренировку; на всю громкость гремят «Avenged Sevenfold» и «System of a Down», и музыка орёт так, что зеркала на стенах дрожат от вибрации.
В моем зале есть почти всё то же самое, что и в обычном. Беговая дорожка и куча железа.
После последнего повторения в становой тяге я бросаю штангу, побив свой личный рекорд, и глухо рычу, выложившись на максимум.
Огромные блины по краям грифа врезаются в пол, подпрыгивая, и металл дико резонирует.
Почти каждая вена на моих руках ярко вздувается. Сжимаю и разжимаю кулаки, понимая, что добавил им еще больше мозолей.
Что бы я ни делал, как бы ни пытался забыть нашу ссору...
Ари всё еще в моей голове, вместе с ее сладким запахом.
Закрываю глаза, пытаясь отдышаться.
Но всё равно вижу ее.
В сознании мерцает ее улыбка. Та самая улыбка, которую она подарила мне, когда я устроил ей сюрприз на день рождения. Она ослепляет меня. Затем я вижу ее широко распахнутые карие глаза, смотрящие на меня снизу вверх, и слезы, катящиеся по щекам, когда мой член был у нее глубоко в горле. Кровь приливает к паху, когда вспоминаю, как прижимал ее к стене больничной палаты, как ее красивые сиськи подпрыгивали каждый раз, когда я вбивался в нее.
Ее твердые соски сейчас должны быть в моем рту.
Да пошло оно всё.
Хватаю бутылку виски и делаю еще один глоток, быстро проглатывая его, как воду.
Она должна быть в моих объятиях прямо сейчас, медленно и умиротворенно дыша во сне.
И если кошмар снова разбудит её среди ночи, я должен быть рядом. Должен успокоить её, заверить, что всё хорошо.
Что мы справимся.
Мне казалось, я поступаю правильно, скрывая от неё награду, объявленную за мою голову.
И всё же не жалею, что ничего не рассказал. В своём решении я по-прежнему уверен.
Но она права. Зло не остановится.
Она потеряла Пола и нашего сына за один год. Я не хочу, чтобы она представляла меня в гробу ко всему прочему.
Что-то сжимает сердце, и потребность проверить Ари поглощает меня целиком. Тяжело дыша, с потными ладонями, я проверяю камеры на телефоне, чтобы убедиться, что она в безопасности и с ней всё хорошо.
После нескольких переключений нахожу своего Ангелочка. Лица не видно, но Ари свернулась под одеялом в своей комнате. На прикроватной тумбочке стоят тюльпаны, которые я ей оставил.
Я знал, что Кейн остался, когда приказал всем покинуть больницу. Он сказал мне, что ему нужно отлить, и я велел ему поторопиться, но этот мудак солгал.
Наша дружба закончилась в тот день, когда он впервые перешел границу. Когда впервые обвинил меня в смерти Пола в Ираке. А прямо перед этим позвал Ари на свидание.
Всё закончилось еще тогда... и мне вообще ни черта не жаль.
Тот факт, что он думает, будто Ари когда-нибудь окажется под ним, вызывает у меня смех.
Только через мой труп.
Никто и никогда не прикоснется к ней так, как я.
Я заехал к ее маме рано утром, пока Ари была на работе. Хотел, чтобы она и ее мать провели немного времени без меня, поэтому дожидался ее у нее дома, после того как принял душ и съездил в магазин за ее любимыми цветами. Я ждал, пока они ужинали.
У меня состоялся долгий личный разговор с миссис Альварес. Мы говорили о Поле, и я спросил, какой Ари была в детстве. Миссис Альварес рассказала, что она всегда была умной, заботливой и щедрой. Никогда не думала только о себе. Ни капли эгоизма. Никакого предательства.
Но теперь эта девушка не хочет иметь ничего общего ни со мной, ни с военным образом жизни.
Смотрю на своё отражение в зеркалах, которыми увешаны стены спортзала. Провожу рукой по бороде, тяжело дыша.
Потом начинаю беспокойно мерить шагами комнату, уперев руки в бока. Живот болезненно сводит при каждом вдохе.
Появляется соблазн допить остатки «Джека», чтобы просто отключиться и не думать о словах Ари.