Бережно опустив на матрас, укрываю простынями, подтыкая края. Убеждаюсь, что ее щека удобно устроилась на подушке, а пряди волос свободно рассыпались по лицу. Уже развернувшись к выходу, замечаю на тумбочке пинетки, которые купил для их со Жнецом малыша, и детский бодик, подаренный им. Один взгляд на эти вещи — и меня отбрасывает в тот жуткий день, когда я смотрел, как она умирает.
Эта девушка заслуживает лучшего… и я хотел бы дать ей это, если бы она когда-нибудь позволила.
30. АРИ
На дворе январь. По-хорошему, я должна радоваться. А не торчать, чёрт возьми, на военном балу в зимней тематике. Но как я могла отказаться от предложения Вайолет? Если понадоблюсь ей, всегда буду рядом. Это наш последний вечер вместе перед её возвращением в Техас.
Хочется напиться до такого состояния, чтобы не стоять на ногах и не соображать. Не хочу больше чувствовать ту скорбь, что преследует меня весь год — только спасительное забытье. Не желаю даже вспоминать те ужасные вещи, которые наговорила бывшему.
Пока мы направляемся к бальному залу, с потолка свисают сверкающие, блестящие люстры. На светло-коричневых стенах висят картины с влюбленными парами из прошлых эпох. Освещение тепло-желтое, повсюду горят свечи.
Очень красиво. Похоже на европейское королевство.
Бальный зал украшен искусственным снегом на полу. Огромная темно-зеленая ель такая высокая, что почти задевает потолок. Звезда на макушке ярко светится, рассыпая золотые блики, вращаясь по кругу. Блики в виде снежинок скользят по потолку, полу и стенам.
Громко и плавно играет музыка. Улыбаюсь, когда Вайолет берет меня под руку и тоже расплывается в улыбке.
— Обожаю военные балы, когда организаторы действительно стараются. Обычно они редкостная скукотища, — замечает Вайолет мне на ухо, прежде чем снова взять Зика под руку.
Мы оглядываемся по сторонам. По обе стороны танцпола расставлены столы.
Повсюду военные в парадной синей форме. Все выглядят одинаково. Даже немного смешно.
Мужчины сливаются в единую массу… кроме одного.
Мрачный Жнец.
Дыхание перехватывает. Сердце в груди бьется рвано и тяжело, меня бросает в жар.
Он стоит рядом с Рукером и Ноэль. Кейн и Лопес сидят за соседним столиком, увлеченные непринужденной беседой. За громким гулом голосов и музыкой их не расслышать, но язык тел говорит о многом.
Грудь каждого увешана медалями и знаками отличия, а у Дэнни их больше всех.
Мы должны были прийти сюда вместе. Наш первый официальный выход как пары намечался на сегодня.
Он подносит бокал к губам и замечает меня. Смотрит в мою сторону на долю секунды и моргает. Сначала его взгляд неверяще возвращается обратно. Затем он снова опускает глаза на бокал и проглатывает знакомый темно-янтарный яд.
А потом замечаю ещё одну пару красивых голубых глаз, устремлённых в мою сторону.
Кейн смотрит на меня с искренним удивлением и теплом. Дэнни тоже.
Бывший смотрит на меня с совершенно непроницаемым лицом, стиснув зубы. Как всегда, будто заглядывает прямо в душу, и от этого внутри разливается привычное спокойствие. Но потом взгляд переключается на темноволосого «морского котика».
Кейн кажется завороженным: его рот приоткрывается, он облизывает губы. Затем закрывает его и сглатывает. Кадык дергается, а сам он неловко меняет позу в кресле.
Мередит сидит слева от него и не замечает нас с Вайолет. Она разговаривает с Лопесом, запрокидывает голову и громко хохочет, хлопая себя по бедру из-за какой-то его шутки. Лопес наклоняется близко к ее уху, пока они смеются.
Дэнни выглядит напряжённым, и Кейн, похоже, тоже. Дэнни даже не шевелится. Не выдаёт ни единой эмоции. Такой… пугающе внушительный. Кейн действует иначе. В его взгляде есть что-то затягивающее. Оба… будто не могут поверить, что я всё-таки пришла.
Рождественская песня Майкла Бубле начинает звучать из колонок, и после того, что кажется целым часом этого напряжённого обмена взглядами, я первой отвожу глаза.
Это была плохая идея.
Прочищаю горло, а Вайолет придвигается ближе и обнимает крепче. Она замечает мою нерешительность и тут же словно заслоняет собой, занимая защитную позицию рядом со мной.
— Не переживай, мы сидим не с ними. Наш столик вон там, с командой Зика, — шепчет она, увлекая меня за собой.
Я киваю, поджимая губы, и выдавливаю легкую улыбку.
Крепче сжимаю маленький клатч, пока дыхание постепенно выравнивается.
На мне длинное красное бальное платье, подчёркивающее фигуру. Полупрозрачная вышивка на сетке едва прикрывает грудь, оставляя открытым глубокое декольте, а красные стразы, тщательно вплетённые в ткань, сверкают вдоль лифа. Я принимаю новую версию себя. Версию, которой Дэнни помог научиться любить собственное тело.