Внезапно кожу на шее покалывает от странного ощущения — словно на меня подуло ледяным воздухом, чего раньше никогда не случалось. Руки покрываются мурашками, и я поворачиваю голову, ожидая, что это Пол решил поиздеваться. Я уже готовлюсь отчитать его за нарушение приказа. Я же велел сидеть на месте вместе с остальными. Он прекрасно знает, когда нужно отбросить шутки и браться за работу.
Но обернувшись, не вижу никого. В замешательстве хмурюсь: я стою абсолютно один, а Пол находится в нескольких метрах позади, переговариваясь с Кейном и Лопесом.
Качаю головой, передернув плечами.
Я что, блядь, схожу с ума? Клянусь, кто-то только что дышал мне прямо в шею.
Мне нужна сигарета.
Продолжаю продвигаться вперёд, хрустя мелкими камнями под подошвами, и тут же замечаю, что мы достигли точки.
Мы на краю чертового обрыва.
Бросаю взгляд вниз. Носок моего ботинка свисает с самого уступа. Под нами — сотни метров свободного падения. Если сорвёмся — мгновенная смерть: мозги размажет по камням, а домой мы вернёмся в закрытых гробах.
Грязь и мелкие камни летят в пропасть, когда я отступаю на шаг назад. Всматриваюсь вдаль. Ярость вспыхивает в каждой вене, устремляясь прямо к сердцу, когда я замечаю армию террористов, которых мы ищем. И они не спят. Нет.
Ублюдки бодрствуют, и, похоже, что-то замышляют. Они сбились в кучу, словно проводят какое-то грёбаное собрание.
Всё их внимание приковано к одному человеку. Мои глаза загораются от восторга.
Я тут же вскидываю винтовку к плечу и смотрю в прицел. Да, это он.
Омар стоит во весь рост, даже не подозревая, что я уже держу его на мушке. Наша цель номер один.
Он меряет шагами землю, обращаясь к своей личной армейской своре, преданно следующей за ним.
Лёгкие сжимает спазмом: мне до дрожи не терпится спустить курок. Я хочу увидеть, как пуля прошивает насквозь это чудовищное, порочное тело, как он падает на землю, получив по заслугам, как обрывается ещё одна жизнь. Наша разведка не ошиблась. Глаза темнеют от предвкушения, и я мысленно праздную победу.
Но я не могу спустить курок.
Если я сейчас его прикончу, то посею хаос и спровоцирую смертельную битву, поставив под удар жизни своих парней. К сожалению, для идеального выстрела всё ещё слишком далеко. Нам нужно подобраться ближе и занять более выгодную, безопасную позицию для завершения миссии.
Рукер подходит и встаёт по правую руку от меня, точно так же всматриваясь вдаль через оптику винтовки. Я кошусь на него сквозь маску и замечаю, как его тело напрягается и каменеет в тот момент, когда он тоже видит Омара в прицеле.
Он отрывается от прицела; в уголках его глаз собираются радостные морщинки, а под маской расплывается садистская ухмылка.
— Игры кончились, парни. Мы на месте. — Зловеще ухмыляюсь в гарнитуру, и слова скатываются с языка гладко, как хороший виски.
3. АРИ
Темнота. Я в омуте мрачных теней, и чувствую, что что-то не так, но не помню, как здесь оказалась.
Руки тяжелые. Голова раскалывается, а мысли путаются.
Почему так хочется пить?
Сглатываю, пытаясь унять болезненную жажду, горло сухое и саднит… словно меня интубировали. Пациенты хирургии рассказывали, что именно это чувствуют при пробуждении. Стоп, неужели это значит то, о чем я подумала?
Почему у меня такое чувство, будто я только что очнулась после операции?
Это не к добру.
Глаза остаются закрытыми, как бы сильно я ни старалась их открыть.
Где я?
Надо сосредоточиться. Я в сознании, это я точно знаю. Нужно прислушаться и сфокусироваться на том, чтобы прийти в себя.
И тут я слышу это.
Звук пикающего монитора заполняет уши. Я провела слишком много времени в больницах, чтобы не понять, что лежу именно там, а пиканье — это мои жизненные показатели.
Вокруг одна лишь темнота. Снова пытаюсь разлепить веки, но терплю жалкую неудачу. Я точно в своем теле, но оно кажется чужим.
Раздражение нарастает, пытаюсь повернуть голову, но опять… ничего.
Я смогу. Я справлюсь.
Это сонный паралич?
О, нет. Если это сонный паралич…
Паника подступает к горлу, сквозь стиснутые зубы вырываются тихие всхлипы. Дух словно бьется о стены запертой комнаты, где нет двери для побега. Страх поднимается в груди, сердце колотится, пока меня охватывает безумие.
Я не раз сталкивалась с сонным параличом, он начался только после смерти Пола… и это жутко. Разум бодрствует, а тело сковано.