Дэнни откручивает крышку с «Джека Дэниелса». Адмирал протянул ему бутылку, чтобы тот мог влить ее содержимое. Дэнни в нерешительности замирает над чашей, наблюдая, как клубится дым, а затем ухмыляется и качает головой.
— Бесстрашный… — тянет он. — Вот тут вы ошибаетесь, сэр.
Его слова заставляют адмирала удивленно вскинуть брови, а в зале повисает тишина — словно никто не хочет пропустить ни единого слова Дэнни.
— Я не бесстрашный. — На его скулах играют желваки. — Еще в прошлом году я бы с вами не спорил.
Адмирал Рейвенмор по-дружески хлопает его по плечу, и Дэнни отвечает понимающим взглядом.
— Но недавно я понял, что есть кое-что, чего боюсь по-настоящему. — Голубые глаза обводят зал и останавливаются на мне. Тяжёлый взгляд встречается с моим, и дыхание перехватывает. — Я боюсь потерять тех, кого люблю больше всего. — Челюсть напрягается, глаза сужаются, а потом он отворачивается, и мое сердце болезненно сжимается.
Он говорит обо мне?
— Раньше я не понимал, что такое страх, не испытывал его. Мне было плевать, и я этим гордился. — Дэнни сглатывает. — Но один человек показал мне, что на самом деле скрывается за чувством, которого я избегал всю жизнь. — Он снова смотрит на меня и облизывает губы. — Теперь я знаю, что это не слабость, а сила. Бояться потерять тех, кого любишь больше всего на свете, чертовски сильное чувство, потому что именно оно заставляет сражаться ещё яростнее.
— Так точно! — согласно ревет толпа.
— Я не мастер таких речей. И с красивыми словами у меня тоже не особо. — Он поудобнее перехватывает бутылку, наблюдая, как из чаши непрерывно стелется дым сухого льда. — Если честно, сам удивлён, что вообще пришёл сегодня. — Дэнни улыбается. — Так выпьем за Пола Альвареса. Нашего павшего брата. Моего лучшего друга.
При звуке имени брата перед глазами всё расплывается.
— И за страх. За то, чтобы бояться. Потому что страх — это не слабость… — Он снова смотрит на меня, затем отводит взгляд и переводит его на свою команду. — Это, мать его, сила! — гремит Дэнни и выливает виски в чашу.
Все вокруг взрываются одобрительными криками и свистом, а адмирал обнимает Дэнни за плечи.
Почти все военные в зале поднимаются со своих мест, и среди этой толпы я теряю Дэнни из виду.
Последнее время я изо всех сил отталкивала безумие, затмившее всё хорошее. Мне хочется вернуть то время, когда мы были в Ираке. Тогда всё было сложно, но после того, как мы оба перестали сопротивляться своим чувствам, рядом с ним всё вдруг стало казаться простым.
А теперь? Сможет ли всё когда-нибудь стать прежним? Я хочу вернуться назад. Хочу, чтобы всё снова было просто.
— Ари, ты в порядке?
Я замираю и поспешно вытираю слёзы, скатившиеся по щекам. Слёзы, которых даже не заметила. Вайолет накрывает мою руку своей ладонью.
В глазах Зика мелькает любопытство, но он тактично оставляет меня в покое, делая вид, будто ничего не заметил.
Я не позволю своим эмоциям испортить ее последний вечер здесь. К черту.
— Да, я в норме. Всё хорошо. Просто пойду подышу свежим воздухом. Здесь немного душно, я скоро вернусь. — Провожу пальцами под глазами, молясь, чтобы тушь не потекла.
— Ладно, раз ты так говоришь. Скажи, если я могу чем-то помочь.
— Обязательно. — Киваю с фальшивой улыбкой.
Я отказываюсь обременять ее своими проблемами. Хочу, чтобы она отлично провела время.
Сейчас самый подходящий момент уйти. Все уже поднялись из-за столов, столпились вокруг чаши, пьют и галдят, словно на студенческой вечеринке.
Я тяжело вздыхаю, пытаясь взять себя в руки, но после речи Дэнни, воспоминаний об Ираке, образа брата в гробу и мыслей о нашем ребёнке сделать это почти невозможно.
Мне тяжело.
Сейчас мне не нужно ничего сложного. Я не должна хотеть ничего сложного.
Потому что я хочу Дэнни. Хочу быть с ним. Но сначала нужно увидеть, что он тоже хочет быть со мной, без секретов и недомолвок.
Я поднимаюсь и быстро иду вперёд, задевая плечом одного «морского котика» за другим, пока наконец не выбираюсь из толпы. Грудь покрывается испариной, и мне, чёрт возьми, просто нужно глотнуть воздуха.
Замечаю стеклянную дверь, за которой виднеется огороженная веранда. На перилах и столбах уже лежит снег. Я толкаю дверь и почти вылетаю наружу, распахнув её настежь. Каблук цепляется за порог, и я едва не падаю.
В голове шумит. Перед глазами всё начинает плыть.