— Это была она с самого начала, да? — зло бросает Мередит.
Киваю.
— Я должен всё объяснить. Я не планировал ничего подобного, всё вышло само собой. И понимаю, что это чертовски паршивое оправдание. Когда погиб Пол, я пообещал заботиться о ней.
— Вот именно. Заботиться, а не трахать. — Она закатывает глаза и выхватывает ключи у меня из рук. — Спокойной ночи, Кейн.
Сердце тяжело ухает вниз, когда до меня наконец доходит, в какого бесчувственного мудака я превратился после возвращения из Ирака.
Сначала полез к Ари, а затем разбил сердце Мередит.
Остаюсь один посреди промёрзшей парковки. Со злостью пинаю сугроб, и снег разлетается во все стороны.
— Чёрт, — бормочу себе под нос.
Мне нужно всё исправить. Я по-крупному облажался, и остаётся только надеяться, что однажды они смогут меня простить.
Когда всё немного уляжется, я свяжусь со Жнецом и Мередит. Не думаю, что кто-то из них вообще захочет со мной разговаривать, но я не перестану пытаться исправить то, что натворил.
Я смотрю, как снег продолжает падать на пустую парковку, туда, где ещё недавно стояла машина Мередит. Хожу взад-вперёд, не находя себе места.
Мне нужно, чтобы Ари меня простила… Я не могу её потерять.
34. АРИ
Дэнни закидывает меня на плечо и решительно выходит из бального зала, будто я совсем ничего не вешу, словно я кукла в его огромных руках.
Военные вокруг свистят и по-мальчишески улюлюкают нам вслед. Они не знают, что Дэнни только что избил Кейна за то, что тот укусил меня за губу.
Перестаю вырываться и пытаюсь сосредоточиться, чтобы мир вокруг перестал кружиться. Надеюсь, с Кейном всё в порядке, а Дэнни не вернется туда, чтобы его прикончить.
Чужие голоса стихают вместе с музыкой по мере приближения к выходу. Мы оказываемся на улице; я кричу, пытаясь вырваться, но всё без толку. Дэнни лишь сжимает хватку.
— Отпусти!
Он шлепает меня по заднице.
— Ты будешь истекать кровью только для меня, — рычит он, усаживая меня на пассажирское сиденье своего пикапа.
Дверь распахивается так резко, что я вздрагиваю.
— Дэнни… — возмущаюсь я и свешиваю ноги обратно на улицу, борясь с искушением выпрыгнуть из машины.
Он возвышается надо мной, придерживая дверцу, готовый в любой момент ее захлопнуть.
— Ты пьяна. И плевать, что мы не вместе. Я лично прослежу, чтобы ты оказалась в своей кровати, в своей пижаме и в своем доме. А еще ты выпьешь адвил от похмелья, которое накроет тебя утром.
Ну конечно, ему ли не знать. Эксперт по похмельям.
— Но мое пальто, сумочка, телефон...
Мне все равно, если кто-то услышит мое нытье. На парковке почти никого нет — бал еще не закончился. Мы ушли одними из первых.
Дэнни достает телефон и быстро что-то печатает. Я скрещиваю руки на груди, как капризный ребенок, которому сказали «нет» после истерики.
— Зик всё заберет, — спокойно отвечает он, сунув телефон в карман, и снова смотрит на меня.
Я сверлю его убийственным взглядом, но он смотрит в ответ так же спокойно, даже не думая отводить глаза.
Чёрт бы его побрал за то, что он так красив.
Потому что, как бы сильно я сейчас ни злилась, власть, которую он имеет надо мной, въелась в самую душу — прямо татуировки, покрывающие его кожу.
— У тебя разве нет очередной миссии? Или новой операции? Не утруждайся, — шиплю я, снова пытаясь выбраться из его пикапа. Отвожу взгляд и смотрю куда-то на парковку.
Хватаюсь за дверную ручку, чтобы удержать равновесие. Пикап высокий, и без опоры мне отсюда не слезть, не рискуя растянуться на земле.
Стоит моим пальцам коснуться ручки, как Дэнни крепко, почти до боли перехватывает мое запястье. Его хватка сжимается, и я поднимаю голову, натыкаясь на потемневшие, полные похоти глаза.
Вздрагиваю от внезапного разряда, прострелившего между бедер — знакомое, разрушительное чувство, от которого хочется еще.
— Ты мне дерзишь, Ангелок? Ты ведь знаешь, чем заканчиваются такие выходки. — В его тоне нет ни капли нежности. Глубокий, хриплый голос вибрирует низким рычанием.
Нервно сглатываю.
— Пристегнись.
Я подчиняюсь. От того, как он на меня смотрит, я замираю в послушании; мне немного страшно, я возбуждена... и заинтригована тем, каким же будет наказание.
Откидываюсь на спинку сиденья и пристегиваюсь. Эта собственническая сторона Дэнни напоминает мне, почему я когда-то в него влюбилась.
Я не забыла, просто в последнее время он показывал ту свою сторону, о которой я всегда знала. Был терпеливым, нежным, заботливым. Но сегодня?