В памяти вновь всплыли бесячие слова Сани о том, что Любе надо попробовать секс с другим мужчиной. Кулаки самопроизвольно сжались, когда он представил, как этот хлюпик нотариус подкатывает к его бывшей жене.
После слов Георгия лицо Варшавского вытянулось от удивления.
- Да, я отбывала срок в колонии, - спокойно произнесла Люба.
Глаза адвоката чуть заметно расширились, но было видно, что он старается сдержаться и не выдать свои эмоции.
- Человека пыталась убить, - уточнил Сароян, довольный произвёденным эффектом.
- Его любовницу, - добавила Люба невозмутимо.
Она с мстительной радостью заметила, как покраснели щёки изменника. А Борис Михайлович после этого больше не улыбался. Только пробормотал, что они очень колоритная пара и шутки у них специфические.
- Мы, к счастью, давно уже не пара, - поправила Люба.
Пока нотариус готовил всё необходимое и объяснял некоторые правовые нюансы, Любовь старательно рассматривала свой маникюр, вид из окна, обои, в общем, всё что угодно, лишь бы не встречаться глазами с бывшим мужем.
Варшавский оформил документ и поспешно откланялся, сказав, что ему ещё к одному клиенту срочно надо. Люба его проводила, после чего вернулась к неспешно попивавшему кофе бывшему мужу.
- А ты чего расселся? - её любезность как ветром сдуло. - Уматывай.
Говоря это, она убирала со стола чашки.
- Давай-давай, выметайся, - Любовь властно махнула рукой.
- Я кофе ещё не допил. Кстати, вкусный. У меня такой не получается сварить. Колись, что за фирма?
- Обычный кофе из супермаркета.
- Странно. Мне кажется, в нём есть какой-то секретный ингредиент. Много пенки... Ты туда плюнула?
- Конечно. Специально для тебя, - пробурчала Люба, не поворачиваясь к нему и продолжая наводить порядок на столе.
- Ммм… Кофе с ядом гадюки… Ещё одну чашечку можно?
- Иди в жопу, Сароян!
- Ты приглашаешь? Заманчиво. Там я у тебя ещё не был.
В ответ на это ему моментально отвесили хлёсткий подзатыльник. Не ожидавший такого поворота событий, он чуть не пролил на себя кофе, поэтому от греха подальше поставил чашку на столик.
- Э, ты совсем, что ли? А если я сдачи дам? Я ж пошутил.
- Знаешь, как про тебя говорила моя бабушка ещё лет десять назад? Язык телепается, как хвост у телёнка.
- Это да, что правда, то правда. Но тебе ж вроде нравилось всегда.
- Идиот и пошляк, - констатировала Любовь.
Когда он порывисто поднялся с кресла, она вздрогнула и отпрянула. Но даже пикнуть не успела, как Гора подхватил её, закинул на плечо и потащил в спальню. Повалил на ещё не заправленную постель лицом вниз, сам оказался сверху. Бешено целуя в шею, одной рукой кое-как стянул с неё бельё почти до колен. Его пальцы привычно скользнули ей между ног.
- Ого, не знал, что тебя так заводит оформление документов, - хрипло прошептал Гора ей в волосы.
Люба вспыхнула, пряча залитое краской стыда и страсти лицо в подушку. Бывший муж резко вошёл, и буквально после нескольких толчков она вдруг задрожала всем телом, крупно дёрнулась сначала один раз, а потом ещё и ещё. Заcтонала, уткнувшись лицом в подушку, и судорожно сжимая пальцами помятую простынь. А он, сконфуженный тем, как быстро дошёл до пика, откатился в сторону, поправляя свою одежду.
Люба, почувствовав свободу, тут же поднялась, нервным движением стянула путающиеся в ногах трусы, переступила их и, даже не взглянув на Сарояна, бросилась вон из спальни. Тот лишь услышал, как хлопнула дверь ванной и включилась вода. Он поднял её бельё с пола и зажал в кулаке. Дочь просила у Любы какую-то её вещь, и та подарила ей золотой браслет. Ему же достаточно этого ажурного кусочка ткани, касавшегося её тела. Он остался один в её уютном женском мирке, пронизанном ароматом духов. Розовое атласное бельё на кровати было нещадно помято, рядом в кресле лежал небрежно брошенный шёлковый пеньюар, на туалетном столике в хаотичном порядке стояли флаконы с духами, сундучок с украшениями и косметичка, лежали несколько золотых колечек и цепочка с кулоном. Над кроватью висело художественно обработанное большое фото Любови. На нём она искренне улыбалась и выглядела безумно красивой. А ещё какой-то чистой и юной, хотя сделан снимок был явно не так давно. Тёмные волосы, завитые крупными локонами, развивались от ветра, карие глаза светились мягким светом. Одетая в какое-то лёгкое летнее платье, она держала в руках огромный букет ромашек.
Осматриваясь, он невольно ощутил себя монстром, бесцеремонно ворвавшимся в этот её хрупкий шёлково-атласный мир. Но совесть нисколько не мучила. Наоборот. Ему стало хорошо и спокойно. Он чувствовал, что сейчас вот так спонтанно разрушил какую-то неприступную стену между ними и дальше всё будет по-другому.