- Не дави на неё, Руслан, - непривычно строго продолжала супруга, редко позволившая себе перечить мужу. - Ты забыл, сколько она пережила? Забыл, сколько денег и сил ушло на то, чтобы вернуть её к жизни? И ты хочешь разом всё перечеркнуть?
- Мам, можно мы с отцом наедине поговорим? - Люба повернулась к матери.
- Хорошо, говорите, - та без возражений вышла.
- Знаешь, - Любовь взглянула на отца, едва за матерью закрылась дверь. - Когда мне было восемь лет, я узнала, что у тебя есть любовница. Увидела вас. А потом, уже будучи старше, увидела с другой. Ты же особо не прятался. Не боялся осуждения, ведь для мужчины это нормально, да? Так положено. Это статус. Как считаешь, у мамы тоже не хватило силы духа, чтобы послать тебя к чёрту? Или это другое? Сколько же грязи может быть за дверями приличной многодетной респектабельной семьи, да?
- Что ты несёшь, дура? - он уже замахнулся было, чтобы ударить дочь. Но в эту минуту в комнату влетел его старший сын. И успел схватить отца за руку.
- Не смей её бить. Она права. Сейчас она права! И мы все знали правду. Только делали вид, что не знаем ничего.
Руслан Артурович грозно, исподлобья посмотрел на своего первенца. А тот склонился к сестре и произнёс почти ласково.
- Любаша, мне сорок пять лет, - напомнил Артур. - Моей дочери двадцать пять. Она не намного младше тебя. Так что я считаю, что имею право говорить с тобой как отец. Мы все против твоей связи с Сарояном. Да, мама не так категорична. Она женщина, и хочет мира, покоя, хочет беспрепятственно общаться с внучкой. Но только этого. То, что ты связалась с этим подонком, стало для всех нас жестоким ударом. Мы боролись за тебя, а ты, считай, плюнула нам всем в душу.
- Хочешь сказать, что я вас предала? Ну? Называй вещи своими именами, - подняла к нему лицо Люба и посмотрела с вызовом прямо в глаза.
- Не стану я такого говорить. Но порвать с ним ты просто обязана. Обязана всем нам. И выйти замуж за того, на кого укажет отец.