- Оставь в покое Аню, – проговорил он. – Суд запретил тебе с ней видеться. Она…
- Она моя дочь, - с металлом в голосе перебила его Любовь.
Стояла перед ним прямая и уверенная в себе, чуть расставив ноги, будто хищница, готовая вцепиться в свою жертву. И ни капли его не боялась. Сняла очки, посмотрела ему в глаза.
- Так ты пропустишь? Или тут будем выяснять отношения? – осведомилась холодно.
Он отступил, делая вид, что пропускает. И ощутил, как на него пахнуло какими-то терпкими духами. Это был флешбек о запахе. Внезапное яркое воспоминание, образ из прошлого, мощное и безошибочное узнавание значимого в минувшем человека. Когда-то они вот также вместе были в кафе. Только в другом. Тогда на ней был лёгкий тренч. Он был расстёгнут и открывал вид на платье. Сейчас она выглядела иначе, но запах был тот же. До боли родной и знакомый. От нахлынувших эмоций Георгий не совладал с собой. Неожиданно схватил её запястье, касаясь изящных золотых часов. От этого прикосновения по телу побежали токи.
- Не лезь в нашу жизнь, Люба. Я прошу тебя.
Она вырвала из его пальцев руку, и направилась к дверям, ничего не ответив. Пока шла по залу, он провожал её тяжёлым карим взглядом. Она этот взгляд кожей чувствовала. Так внимательно он смотрел, будто сканировал...
Гора остался стоять в смешанных чувствах, пытаясь осознать всю открывшуюся ему правду. С этими новыми обстоятельствами им всем теперь придётся жить… Три года спокойствия закончились в один миг.
В тот же день он позвонил адвокату, и выяснил, что Любовь действительно освободилась месяц назад условно-досрочно за примерное поведение. Поскольку осуждена она была на семь лет колонии общего режима, то ей нужно было отсидеть не меньше половины срока, прежде чем подать на УДО. Как только данный срок прошёл, её ходатайство было рассмотрено и удовлетворено.
Люба была не просто красивой женщиной из богатой армянской семьи. Она была ещё и умной, имела два высших образования и до всего произошедшего делала карьеру в косметическом бизнесе, занималась общественной деятельностью, интересовалась многими вещами. Никто бы не мог представить, что эта отлично образованная успешная женщина совершит подобное – обольёт кислотой любовницу своего мужа.
Люба немного комплексовала из-за своей востребованности и из-за денег своего отца. Она любила мужа и всегда старалась отойти в тень. А у него не то чтобы ничего не получалось, но дела шли не так гладко, как хотелось бы. Он был менее успешен, чем она. И злился на неё за это. Потому что она помогала ему с работой, она искала ему полезных знакомых, налаживала какие-то связи. Она хотела, чтобы он ей соответствовал. Но невозможно всю жизнь стоять на носочках, если это тебе не присуще от природы. И Георгий устал тянуться, пытаться стать улучшенной версией себя. От того, что он многим обязан ей и её отцу, чувствовал себя гадко. Ему самому было не свойственно терпеть и подчиняться. Он не простой человек. Сложный, непредсказуемый, авторитарный. Как и она. Только она вначале пыталась ради него смирять свой норов. А потом тоже устала строить из себя покладистую овечку. И тут очень вовремя появилась миловидная соседка Саша, которая при встрече обычно молчала и улыбалась своей трогательной улыбкой. Тогда их семейная жизнь и покатилась под откос. И её собственная жизнь в частности.
Он не мог себя простить. Понимал, что предал самую главную женщину в своей жизни. А Любовь, конечно, обо всём узнала и просто умирала от горя. Всю свою обиду она выплеснула на соперницу с помощью соляной кислоты. Она признала свою вину и ни деньги отца, ни нанятые им адвокаты, ни поднятая в прессе и в сети бурная деятельность её родственников не помогли ей избежать наказания. Она была осуждена на семь лет, но провела в колонии три с половиной. И считала, что в чём-то ей даже повезло. Если бы не это, она бы просто спилась от горя. Или того хуже. Просто потеряла бы себя, перестала существовать.
- Упаси господи так любить мужчину, чтобы из-за него пойти на преступление, или начать пить, - говорила ей мать, всю жизнь терпевшая отцовские измены.
Глава 3
Дома ругать Аню не стал. Когда указал на золотой браслет, лежавший у неё в комнате на столе, виновато призналась, что это мамин. Мол, очень скучает, попросила сама какую-то её вещь и та подарила. Сароян впервые в жизни не знал, как поступить. Его извечная уверенность в собственной правоте почему-то пошатнулась, и теперь он не понимал, какую тактику избрать. Запрещая дочери общаться с мамой, он ничего не нарушал, ведь Любовь лишена родительских прав. Но впервые его посетила мысль, что это как-то совсем не по-человечески. По правде говоря, бывшая жена сегодня глубоко поразила его тем, как контрастировал её нынешний образ с той Любовью, которую он знал раньше. И ещё не утаилась от него глубокая печаль в её взоре. Аня так веселилась в компании матери, так радовалась её присутствию, и так поникла при его появлении… Будто это он был врагом, покушавшимся на её жизнь. Будто он, а не родственники Любы три года назад подожгли квартиру, подвергнув девочку смертельной опасности (подробнее об этом в романе «Учительница танцев», - прим. автора). Но не только это заставило его усомниться в своей правоте. Когда они с Любовью стояли друг напротив друга и смотрели друг другу в глаза, у него внутри что-то дрогнуло. И ему до сих пор везде чудился её аромат, а пальцы ещё помнили тепло её руки. Чёрти что. Наваждение какое-то! Он объяснил это себе тоской по прошлому. Ведь было между ними и много хорошего. Когда-то давно.