Пролог
^-^
— Ты меня любишь? — Спрашиваю Громова, слегка пятясь от его обжигающих прикосновений.
Усмехается, притягивая к себе поближе, чтобы я уже точно не смогла никуда убежать.
— Зачем ты спрашиваешь?
Резко переворачивает, подминая под себя, и крепко фиксирует мои руки над головой.
— Ну все, теперь ты полностью в моей власти!
— Паш, ты не ответил...
— Если я скажу «да», что мне за это будет?
Мужчины все одинаковы. При слове «секс» у них напрочь отключается мозг. Любыми путями хотят получить свое. Только мне это на руку.
— Если ты скажешь «да», я спрошу еще кое-что...
— И что же это, малышка? Надеюсь, это не просьба отдать свою душу? — Смеясь, спрашивает Паша, не отрываясь, впрочем, от ласк.
— Почти.
Он даже не отстраняется, взгляд затуманен, дыхание сбивчиво, руки блуждают по моему обнажённому телу.
— На что ты готов ради меня?
— На все... — шепчет Паша почти в бреду, спускаясь все ниже и ниже.
— И даже на убийство?
Часть1.1
— Куда теперь?
Молча смотрю в серое небо, нависшее над головой, и делаю первую затяжку.
— Ну и говно же ты принес, — сплевываю на асфальт, не торопясь отвечать на вопрос.
Серега молча пожимает плечами и протягивает ключи с брелоком в виде сердечка.
— Это что? — спрашиваю я, но связку беру, пока он не передумал.
Жить мне и правда где-то надо первое время.
— От хаты. Сеструхиной. Она со своим уродом в Пермь умотала, просила цветы поливать. У нее ж там этот, как его. Ну эта, как ее... как трансвестит название, только по-другому как-то.
— Традесканция?
Серега радостно бьет себя ладонью по лбу.
— Точно. Она. Нинка на своих горшках помешана. Все время с ними возится. Лучше бы к матери хоть раз съездила. Овца.
— Аа...
Спрашивать, когда Нинка вернется неохота. Вдруг окажется, что уже сегодня-завтра?
Но Серега сам отвечает, будто мысли мои читает.
— Они на три недели умотали. Вчера только проводил, так что не ссы. Хата в твоем распоряжении почти на месяц, потом что-нибудь придумаешь.
— Ага...
— Только ты это... баб не води туда, Нинка на всю голову, ну на чистоте помешана. Она мудозвона своего раз в месяц в больничку отправляет анализы на триппер сдавать.
Киваю, погруженный в свои мысли. Ну не о Нинкином же мудозвоне и его триппере мне думать в самом деле?
— Да что ты как пришибленный? Круто же, что ты не там теперь... у меня папаша каждый раз как выходил, неделю кутил. Да чтоб он с такой рожей хоть раз... Паш, млять, хорош! Ты что, не рад что ли, что вышел?
Усмехаюсь и протягиваю руку за новой сигаретой. Хоть и говно, а курить охота сильно.
— Серег, где ты эту хрень взял?
Серега морщится, словно от зубной боли.
— Машка, зараза, сказала раз я не бросаю, то хоть вот эти, полегче должен курить. Нормально, кстати, я привык.
Я бы к таким фиг привык. Проще совсем бросить, чем давиться этой гадостью.
Серега пятерней чешет репу и вздыхает, глядя на тонкие дамские сигареты.
— Ну ладно, поехали что ли к Нинке? Сейчас бухлишка купим, посидим нормально, поговорим. Сто лет не виделись, а будто вчера провожал тебя по этапу. А помнишь...
— Пожрать бы... — беспардонно прерываю его ностальгическую ересь и даже кивком указываю на живот. На всякий случай. Серега у нас живостью ума и понятливостью особо не отличается.
— Ну... об чем базар, братуха! И пожрать купим, и попить, и вообще что хочешь. Погнали что ли тогда попырому? Чет мне место это не нравится.
— Это верно. Место так себе, честно говоря.
Серега торопливо идет к своей потрепанной старой тачке, стараясь не смотреть в сторону высокого забора, опутанного по периметру колючей проволокой. Бросаю прощальный взгляд на место, где провел последние пять лет своей жизни, очень надеясь никогда больше сюда не попадать. Но жизнь как известно та еще сука. Поэтому кто знает, кто знает...
Мотор в Серегиной девятке заводится раза с третьего и то после отборного трехступенчатого мата.
— Слушай, ну ты же филолог, мать твою. Ну что за лексикон недобитого гопника?
— Да на хер! — вздыхает Серега и всю оставшуюся дорогу до супермаркета едем молча.
Серега, кстати, и правда филолог. Вместе с ним школу кончали, вместе в универ отправились, вместе бухали и заваливали сессии. Потом дороги наши разошлись: я не нашел ничего лучше, чем пойти работать в среднюю школу обучать малолетних недоумков, а Серега подался в шиномонтажку, которую потом не без помощи родаков и выкупил. Теперь он типа бизнесмен, правда мелкого пошиба. Но все же... по крайней мере не зек, как я, и то ладно. А вот филолог из него дерьмо полное. Нас и держали-то в универе за красивые глаза. Парней на факультете днем с огнем не сыскать (это, кстати, и стало решающим аргументом в пользу нашего поступления). Ну Серёгу точно. Я все-таки учился. Не всегда успешно, но вполне сносно. Очень скоро мы поняли, что работа нам предстоит крайне неблагодарная и весьма неприбыльная и я даже порывался бросить это гиблое место, но мать настояла остаться.