А мне так надоело бегать за этим придурком и отжимать его у разводил, что девчонку я не слишком вежливо отталкиваю, хватаю Серёгу за рукав и веду прочь из блядского притона. И тут дорогу мне преграждают пара братков. Ну или как их сейчас именуют? Охранники?
— Проблемы?
Мой вздох как бы намекает, что я устал и совсем не жажду их общения. Но ребятки в черных пиджаках на мускулистых телах намеков не понимают и прут на меня танком. А этот мудозвон как ни в чем не бывало хихикает с очередной силиконовой долиной, удаляясь из моего поля зрения.
— Ребят, у меня проблем нет, и не хочется, если честно. Мы с другом уже собираемся уходить.
— Так он не собирается. Не собирается он, видишь?
Вижу. Млять. Вижу. Уже сисястую лапает, вот-вот трахнет прямо тут.
— А ты девочку пихаешь. Нехорошо это. Ты извинись и иди с Богом, а друг пусть отдыхает.
— Ага, завтра зайду, принесу свои глубокие извинения. А сейчас нам надо идти.
Оборачиваюсь и хватаю Серегу за рукав.
— Серый, давай двигай на выход.
Но уроду из охраны неймется. Бычится, играя мускулами, идиот.
— А чего ты его торопишь?
Наступает, грозно сдвинув брови. Идет на меня, явно не для того, чтобы дружески похлопать по плечу.
— Да ну реально, — радостно скалится второй браток, — Парень нормально отдыхает. Тебе какое дело? Иди с Богом, не гневи судьбу.
Ох ты ж, какие выражения. Растет интеллектуальный уровень раскачанных дурачков.
— Ты не слышишь, мужик? Тебе на хрена проблемы? Слышь, козел?
Нет, я могу еще перетерпеть вежливый посыл. Но обзываться-то зачем?
— На хер пошёл. Серега, млять, приду...
Договорить я не успеваю, потому что тут же получаю удар в правый глаз. Не успеваю второй раз послать на хер и получаю во второй глаз.
— Э, уроды, так нечестно, два фингала это слишком некрасиво.
Нет бы мне заткнуться, но от стресса я всегда начинаю нести какую-то херню, которая очень раздражает нервных полудурков навроде этой парочки. От третьего удара я падаю на пол и ни хрена не вижу, как дебил машу руками и ногами, пытаясь хоть как-то задеть нападавших, и слышу разъяренный рев Сереги. Мудозвон, как есть. Удары сыплются как из рога изобилия и хочется отключиться, больно ведь, да никак. В конце концов чувствую, как кто-то тащит меня за ноги куда-то, и легкий славный полет заканчивается голым асфальтом, болью и звездочками. Я все-таки отключаюсь. Ну наконец-то.
***
Просыпаюсь от знакомого запаха. Глаза не открываются, ну еще бы. Отчетливо помню, кто и когда мне их закрыл. Рот еле шевелится.
— Где я?
Вместо голоса шепот с присвистом.
— О, очухался болезный.
Маринка, точно.
— В больничке ты, год, число, какой день сегодня помнишь? Кто ты, как зовут?
— Смешно.
— Нет назови, — не отстает она, — док сказал, что у тебя мозги отбиты, а значит можешь все забыть. Эх, хорошо было бы, кстати...
Ага, хорошо ей. Думает я ей измену забуду, наивная.
— Иванов Петр Петрович. Год две тысячи двести сороковой от рождества Христова. День судный.
— Паш!
— Ну?
— Гну, блин. Напугал, придурок. На фиг вы в этот гадюшник поперлись? Там охранники, отбитые совсем, ничего не боятся. Говорят, хозяин — сынок какого-то депутата. Вернее, не какого-то, а Лебедева. Фиг им что сделаешь. Менты крышуют само собой.
— Черт с ним.
— Но, Паш, я это так не оставлю! Они тебя убить могли.
— Ну не убили же.
— Серьезно?!
Глаза все-таки кое-как разлепляются, но перед ними тут же неистово и радостно начинают сношаться мухи. А тошнит как, мама родная... сотряс походу конкретный.
Ожидаемо белые стены и потолок. И Маринка вся в белом.
Отмахиваюсь и закрываю зенки обратно. Не хочу я на нее смотреть. Я вообще смотреть не хочу. Болит все.
— Серега живой?
— Что ему сделается, твоему Сереге? Ему как с гуся вода всегда. Вечером придет, вот я ему вставлю.
Хочется что-то ответить, но сил нет. Голова раскалывается, кружится и мучает жажда.
— Пить... — из последних сил шепчу я.
Маринка поит меня из ложечки, и я не замечаю, как засыпаю.
Вечером, когда приходит Серега, мне уже немного лучше. В смысле я могу говорить, не боясь, что меня тут же вырвет. Один глаз совсем перестал открываться. Зато второй еще действует. Мля. А они вообще на месте, глаза-то?
— Урод ты, Серый.
— Ага... — кивает Серега, — они еще все бабки из карманов вывернули, падлы.
— Хорошо, что у меня денег нет.
— Машка меня из дома выгнала, — гнусаво продолжает он.
Надеюсь, ему хотя бы нос сломали.
— Ты скажи, на фига мы вообще туда поперлись?